Особенно весело мероприятие проходило «в республиках», за исключением, к моему удивлению, Узбекистана и Азербайджана. В Азербайджане в основном такие счета открывались после свадеб: любой гость, даже случайный, считал своим долгом подарить молодым изрядную сумму, а счета именно «на предъявителя» открывали «для будущих детей» или «на постройку своего дома», и часто за дома просто такой книжкой и рассчитывались. А узбеки традиционно дарили на праздники (причем на любые) деньги «хозяину дома», а руководители часто на праздники чуть ли не весь район приглашали — так что тут придраться было не к чему. То есть с точки зрения русского человека это было взяткой, но там «традиции другие». Конечно, и в этих двух республиках далеко не все «легализованные» сберкнижки легализовались реальными их владельцами, но в будущем за транзакциями по ним можно было уже довольно легко проследить, так что даже в КГБ не считали это провалом, а в целом в бюджет поступили настолько огромные суммы, что впору было думать о приближении коммунизма: семьдесят миллионов счетов, на которых хранилось в среднем свыше ста тысяч рублей! Да за такие деньги!..
Заключительный аккорд должен был прозвучать к лету, когда планировалось заменить денежные купюры. Минфин посчитал, что в стране из оборота выведена чуть ли не половина напечатанной наличности и финансисты (по крайней мере «мои бухгалтера в штатском») были абсолютно уверены, что большая часть этих денег крутился в криминальном обороте, а меры по предотвращению легализации «криминальной налички» они предложили вроде бы действенные. Я в эту часть не вникала, мне и с безналичкой работы хватало. Ведь вся эта операция изначально планировалась с условием, что простые люди пострадать не должны, а периодически все же отдельные сбои возникали и мне приходилось в авральном порядке их устранять. Однако сбои — устранялись и народ в целом остался очень доволен произошедшим. Не говоря уже о пенсионерах, которым уже летом пообещали «погашение облигаций» до пятидесятого года включительно (деньги-то на это теперь в бюджете имелись с избытком), но и множество людей вполне себе работоспособного возраста вздохнули с облегчением: бюрократия на местах резко прекратила вымогать взятки. И потому что «страшно стало», и — в большей степени — потому что полученные в виде взятки деньги стало почти невозможно потратить: почти все непродуктовые товары теперь стали продаваться только с оплатой карточками, а внести кучу налички на карточный счет стало очень проблематично…
Понятно, что все это лишь сократило возможности «извлечения нетрудовых доходов», а не пресекло их полностью, так что я на совещании министров перед восьмым марта предложила руководству ОБХСС внимательно присмотреть за развитием иных способов «злоупотреблений». То есть подробно рассказала (пользуясь своим «послезнанием»), как теперь преступники постараются «незаконно богатеть» и как будут наворованное тратить, а также расписала способы, как этим (еще нереализовавшимся в текущей действительности) преступлениям воспрепятствовать. И после окончания совещания Лена мне с довольной улыбкой сообщила:
— Свет, должна признаться: я очень рада, что ты пошла в зампреды Совмина, а не в преступники. Ты бы там такого наворотила, и черта лысого мы бы тебя поймали!
— А я именно поэтому в Совмин и пошла: наворотить я и тут могу немало, а меня даже ловить никто не станет. Свобода самовыражения! Что хочу, то и ворочу!
— Мне нравится, что ты воротишь всё на пользу стране и людям. Все же не зря тебя…
— Что?
— Да нет, ничего. Я просто вот думаю, у кого ты так всему научилась?
— Открою тебе страшную тайну: я научилась этому всему в школе, а потом еще в МВТУ. Но о последнем никто не знает…
— Да тьфу на тебя! И вот еще, я тебя попросить хотела: у меня старший аспирантуру заканчивает, у него защита уже через неделю. Возьмешь его в КПТ на работу?
— Лен, вот от кого, от кого, а от тебя… Мы же тут наизнанку выворачиваемся, с кумовством боремся…
— А я не об этом. У него диссер был на тему производства микросхем, он как раз в Корее на заводе внедрял свои изобретения. Его лично товарищ Ким приглашал на работу главным инженером этого завода, у самого-то пока специалистов нет, а те, которые весной из МИРЭА выйдут, с заводом точно не справятся. Но по положению туда можно на постоянную работу только спецов из КПТ командировать…
— Понятно, но в Корее жизнь — далеко не сахар, даже в должности главного инженера.
— И сахаром долго еще не будет. Но он в курсе, все же полгода там провел уже. И ты знаешь, мне кажется, что у меня внуки будут наполовину корейцами: он, похоже, в одну кореянку влюбиться успел. Я, конечно, в этом не совсем уверена…
— Ну, ради советско-корейской близкой дружбы пойду тебе навстречу. Пусть, как диплом кандидата получит, с документами зайдет в отдел кадров КПТ…
— И скажет «здравствуй, мама»! Я потому тебя и просить стала, не могу же сама сына на работу принимать!
