И вот в «отопительных целях» сразу несколько предприятий «девятки» начали массовое производство (в кооперации друг с другом, поскольку тут требовалось оборудование именно разных министерств) машин для переработки соломы в пеллеты и пеллетных котлов для установки в жилые дома крестьян и на животноводческие фермы. Но это я сочла всего лишь «промежуточным вариантом», поскольку из той же соломы качественное топливо можно было и иначе получить. Например, в метановых танках: в них килограмм соломы превращался (причем довольно быстро, всего за месяц) в треть куба чистого метана. По теплотворной способности — практически то же самое, по удобству использования — на порядок лучше. А еще из метановых танков выхолило очень неплохое органическое удобрение, даже лучше навоза. Но для его получения все же требовалось эти танки выстроить — и вот как раз этим «свободные от работы мужики» и занялись. Но — исключительно в новых совхозах: дело это было не самым дешевым и большинство колхозов такое строительство потянуть точно не смогло бы. Да им никто бы те же детандеры и не продал бы: их и на строящиеся уже «метановые минизаводы» не хватало. Пока не хватало…
А «простой пеллетный микрозаводик», который предполагался к установке в каждом новом совхозе, был не очень-то и простым. То есть на заводике имелась машина, превращающая мелкорубленную солому (причем предварительно нагретую аж до восьмидесяти градусов) в собственно пеллеты. А эта солома грелась (и предварительно еще и сушилась) горячим газом, вылетавшим из трубы небольшой пеллетной электростанции, энергией с которой все моторы на этом заводике и запитывались. Еще в комплект заводика входила машина, которая готовую продукцию расфасовывала по мешкам (так как пеллеты просто на воздухе, впитывая влагу, со временем в труху превращались) — и все это стоило более чем прилично. Но все же оно того стоило: и селам на зиму отопление гарантировалось, и избытка продукции хватало как котельным в окрестных городах (небольших, конечно), так и местным электростанциям. Так что хотя как топливо солома с тем же углем конкуренции не выдерживала, за счет экономии на завозе угля она — при кажущейся дороговизне производства — оказывалась заметно выгоднее. Вдали от угольных шахт и карьеров выгоднее. Пока выгоднее — пока метановые танки не поднялись на окраине каждой деревни в стране, но до этого нужно было еще дожить.
Насчет «дожить» мысли меня начали посещать уже во второй половине апреля, но я их отбрасывала и вкалывала, не разгибая… в общем, того не разгибая, что обычно люди все же стараются разогнуть. И в мае я на «неразгибательный» режим перешла уже окончательно: работала «на удаленке», несколько раз в день преодолевая дистанцию от спальни до кухни и до своего кабинета. А первого июня с чувством глубокого удовлетворения от выполненной к этому времени работы увеличила население нашей квартиры еще на одного человека. Сережа хотел сына Александром назвать, но я всего лишь поинтересовалась, как, по его мнениию, в школе будут дразнить Александра Сергеевича (причем сообщила, что уж точно не «Грибоедовым»), и сын стал Володей.
От Николая Семеновича и Пантелеймона Кондратьевича я получила два втыка за то, что до последнего дня работала, а попутно еще и орден Ленина (и Николай Семенович ехидно сказал, что орден я не за работу обрела, а за рождение нового гражданина страны), но насчет работы я была относительно спокойна: все желаемые процессы я уже запустила, а пару месяцев специалисты и без меня с текучкой справятся. А если не справятся, то комп у меня у серверам Совмина и серверам Комитета уже подключен, номер телефона люди знают (и даже уже перестали пугаться, когда Ника или Вика, бравшие трубку, объясняли звонившим, где они видели все их проблемы).
А от инженеров из Ряжска я получила подарочек совсем уж высокотехнологичный: они смогли изготовить, причем по КМОП-технологии, оптический сенсор. И не просто сенсор, а матрицу на полтора мегапикселя, вполне пристойно передающую куда надо полноцветную картинку размером шестьсот на восемьсот точек на частоте до шестидесяти кадров в секунду — то есть вполне годную для изготовления видеоаппаратуры. Вообще-то о том, что КМОП-схемы к свету чувствительны, они заметили еще давно, однако чувствительность была, мягко говоря, не очень — так они придумали, как изготовить схему трехслойную, и собственно сенсоры почти всю наружную поверхность и заняли — а это, по моему мнению, было уже на грани технологического чуда. Или за гранью: тут мое мнение и мнение Лены немного разошлись. Сразу после того разошлись, как я наладила было группу инженеров «срочно придумывать управляемый по телевизору самолет-снаряд».
