Заводы (то есть комплектное оборудовании для заводов) буржуи в СССР продавали с удовольствием. Не любое, конечно, но «промышленный ширпотреб» продавали, однако эти буржуи зорко следили, чтобы эти станки шли именно на советские заводы, а не тем же китайцам или корейцам. Однако поставки на «советские заводы в Корее» они произвести соглашались, и я организовала в Корее сразу пять таких заводов. Один — небольшой заводик по производству небольших сельскохозяйственных мотоблоков, один — очень большой кирпичный завод по выпуску силикатного кирпича, среднего размера заводик, производящий тракторные прицепы и два завода по выпуску электромоторов. То есть на самом деле один делал разные вентиляторы, а второй — водяные насосы, однако цеха, производящие сами моторы, были «непропорционально большими», но немцы (западные, у которых заводы и были заказаны) на это предпочли внимания не обращать. Потому что все заказы у капиталистов я проводила со стопроцентной предоплатой — что сильно обижало ГДРовцев, однако им я объясняла, что у буржуев я за это получаю приличные скидки, а при социалистической торговле, когда цены равны себестоимости, и «скидывать»-то нечего. «Наши» немцы все равно обижались — ну а буржуи к предоплате уже привыкли.
И вот эта их «привычка» нам очень сильно помогла больно наказать британцев и израильтян. Так еще много кому досталось, но все остальные в своих убытках именно англичан с евреями и обвинили (потому что товарищи из Совзарубежбанка в таком ключе свои объяснения потом дали), что лично мне радости прибавило немало: все же «последствия» моего удара растянулись на полгода минимум. А «удар» был простой, буквально «по классике», так, как я в Мексике учила…
Десятого ноября, в течение пятнадцати минут после открытия бирж, брокеры, работающие на Совзагранбанки, просто скупили на Лондонской бирже металлов все наличное золото и все опционы на его поставку на три месяца вперед. При этом через них был пущен слух, что в СССР на каком-то крупном золотом руднике произошла серьезная авария, а у этих банков уже имелись проданные опционы на это самое золото и их требовалось вскоре чем-то гасить, так что панику такая закупка не вызвала. В самом деле, Советский Союз на бирже много лет золото только продавал, и продавал его много — а тут случилась у русских техническая заминка, и они решили перестраховаться, чтобы репутацию себе не испортить. Это не страшно: русские у себя все скоро починят и все вернется в обычную колею, то есть повода для паники точно нет.
И так же не вызвала паники и закупка буквально «на все деньги» там же наличного олова и некоторой части опционов: олово народ постоянно покупает и продает большими партиями, это дело обычное. Разве что очень внимательные биржевые дельцы заметили, что закупка прошла именно «на все деньги», то есть «Россия все фунты свои истратила» — что было чистой правдой.
Но фунты-то Совзагранбанки истратили, а СССР, похоже, оловом не наелся — и уже поздним вечером, когда в Европе все биржи позакрывались, эти самые банки взяли много фунтов взаймы, но взяли у американцев (больше-то негде было). А совсем уже поздно (или рано) кучу фунтов советские банки заняли в Сингапуре — и цены на олово в Лондоне заметно к утру подросли. А дальше…
То ли советские банкиры по всему миру «перестарались» с займами, то ли подорожавшее олово им показалось слишком уж дорогим, или даже «концепция поменялась» — но на субботней торговой сессии «русские» не появились. Зато в понедельник, с раннего Сингапурского утра СССР срочно обменял все фунты на западногерманские марки. Очень много фунтов…
Остатки от двух с лишним миллиардов британских денег были «слиты» в Бейруте, причем уже с некоторым дисконтом, демонстрирующим «признаки паники» — а так как марок в Бейруте оказалось немного, на эти фунты советские банкиры скупали любую другую валюту. То есть все же не другую, а исключительно ту, которая не входила в «стерлинговую зону». Одномоментный вывал огромной фунтовой массы сразу же привел к тому, что курс фунта на биржах упал — и из-за этого и другие держатели британских бумажек бросились ее продавать. И больше всего их бросились продавать непосредственно в Лондоне, где Банку Англии пришлось срочно скупать собственную валюту, заливая рынок валютой иностранной. Однако «предложения» было слишком уж много, у Банка Англии именно «твердой валюты» просто не хватило для удержания курса и вечером, после закрытия торговых площадок в Лондоне, Гарольд Вильсон объявил о девальвации фунта на четырнадцать с лишним процентов.
