Под конец нашего осмотра, лорд Грейджой, заявив, что свой долг исполнил, тактично отчалил, сославшись на дела. Запрыгнув на одну из лодок, матросы которой активно заработали вёслами в сторону «Великого кракена», Лорд-Жнец занял место на носу и замер горделивой статуей самому себе, оставляя нас с Харлоу на борту самой крупной каракки с именем «Поморник». Какие у него могут быть дела никто, разумеется, уточнять не стал, но дышать после его ухода стало полегче.
— Надеюсь, Вы не воспринимаете близко к сердцу холодность лорда Грейджоя? — Харлоу встал рядом, провожая взглядом своего сюзерена.
— Возможно, если бы леди Аша не провела эту ночь в моих покоях, — иронично заметил, прекрасно понимая, что это мой косяк, от которого следовало бы удержаться, — лорд Бейлон был бы более расположен к беседе.
— Возможно. — Родрик слабо улыбнулся. — А может и нет. В любом случае, не желает ли Ваша светлость составить нам компанию за обедом?
— Нам? — Заинтересованно уточнил, повернув голову к лорду.
— Признаюсь, милорд. — Лицо Родрика было задумчивым, но в глазах явственно виднелась заинтересованность продолжить разговор в более уединенной обстановке. — Впервые на моей памяти, лорды Железных островов были так заинтересованы во встрече с кем-либо на континенте…
— В таком случае не будем заставлять уважаемых господ ждать, — утвердительно кивнул… всё равно, до вечера я абсолютно свободен, — хоть узнаю, чем железнорожденные питаются.
На мои последние слова Харлоу слабо, но искренне улыбнулся, помня мои пристрастия.
Несмотря на то, что лордам с Железных островов были выделены пара постоялых дворов хорошего, вполне соответствующего дорогим гостям уровня, обед был организован на борту «Морской песни», корабле Родрика Харлоу. Выбор, в котором недвусмысленно читалось нежелание приглашённых лишний раз афишировать свой состав, а также давать поводы для пересудов о том, что же могло обсуждаться. Нет, этот званый обед не является каким-то секретным собранием… просто встреча, о которой участники и их минимальный возможный антураж не распространяются.
«Морская песнь» представляла собой двухпалубную галею вёсел на сорок да с надстройкой в районе кормы, где расположилась каюта самого Харлоу. Завершала образ, явно визуально отделяя галею от сестриц аналогичной постройки, расположившаяся на носу корабля фигура девушки с венком из водорослей. Поскольку «Морская песнь», как и прочие корабли настоящего века, не была оборудована смотровыми окнами и иллюминаторами, единственным источником освещения были несколько закрытых фонарей, использующих тюлений жир в качестве топлива, которые наполняли каюту не только светом, но и соответствующей палитрой ароматов. В помещении нас уже дожидались коллеги Харлоу по опасному бизнесу — самые могущественные феодалы Железных островов и, по совместительству, самые адекватные люди из тех мест. Люди, которым знакома суровость родного края, и которые не склонны её романтизировать сверх того, что стало уже частью культуры.
За прямоугольным столом расположилось и неспешно вело беседу трио, которое стихло и без лишней спешки поднялось со своих мест при нашем появлении. Самым значительным в нём был, разумеется, Горольд Гудбразер. Гудбразеры — могущественный дом Железных остров, который если и уступает Харлоу, то совсем незначительно. И, как и всё те же Харлоу, обладают большим число младших ветвей и вассалов, благодаря которым контролируют весь Большой Вик, — самый крупный и богатый остров, — и частично территории на Ормонте и Старом Вике. И это не просто «пустая площадь» — на землях Гудбразеров расположились богатые — самые богатые в регионе, — залежи свинца, олова и железа. Всё еще, несмотря даже на многовековую вырубку, достаточно леса на склонах гор и холмов, а вокруг острова обилие морского зверя и китов, чьи «внутренности» так ценятся по всему миру. Вместе с тем… Гудбразеры ещё и самый нелюбимый Дом жрецов Утонувшего, поскольку это многочисленное и «ветвистое» семейство живёт и процветает не на морском разбое, а на ремёслах и торговле.