Девушка испытала неожиданный порыв грусти утраты и ностальгии по своей былой фамилии, столь яркой и бережно хранимой. «Грейджой» — всегда звучало волнительно и солидно, а теперь… привыкать к новому родовому имени. Баратеоны, впрочем, тоже неплохо и тоже вселяет кому уважение, а кому и страх. Дом отважных воинов, талантливых полководцев и грозных владык, а теперь, получается, и пиратов. От последней мысли Аша улыбнулась в губы Ренли.
Свадебный пир был в самом разгаре.
После церемонии венчания и возвращения в Красный замок, у Аши было немного времени, большая часть которого ушло на смену платья, а остаток на короткий отдых. Пир был организован в Великом чертоге, наверное, в одном из самых больших пиршественных залов во всем Вестеросе. Зал, как и полагается, был украшен знамёнами и гобеленами, а также был заставлен длинными столами, покрытыми расшитыми скатертями и уставленными вазами с фруктами и цветами. Было выделено и свободное место по центру, ближе к королевскому столу, для танцев и выступлений актеров, шутов и циркачей. А на специальном балконе по правую руку от входа разместились музыканты.
Гостей разместили соответственно их статусу. Ближе всего к виновникам торжества были лорды и леди Великих домов, а также их представители. Чуть дальше лорды «попроще», а в самом конце обычные присяжные рыцари. На первых радах, сразу же бросались в глаза Мартеллы, вальяжно занявшие крайний правый стол от молодожёнов. За соседним столом расположились лорды с Железных островов на правах почётных гостей. Дальше наиболее значимые знаменосцы из Штормовых земель, Долины, Черноводного залива, Королевских и Речных земель.
Особенно сильно на общем фоне выделялся сидевший почти что перед президиумом единственный Ланнистер, присутствующий в качестве гостя на этой свадьбе. Тирион, к которому Аша питала стойкое отвращение. Не потому что он карлик, а потому что он Ланнистер. Хотя она не могла не отдать ему должное за то, что тот осмелился явиться и сейчас рассиживает здесь, беззаботно выпивая и закусывая в окружении лордов Королевских земель да под острыми и пренебрежительными взглядами дорнийцев и железнорождённых.
Ни королева, ни младшие дети короля на пиру не появлялись, чтя завет лорда Тайвина. Принц Джоффри также не стал задерживаться, но лишь по причине того, что ещё достаточно мал. Разве что, Джейме Ланнистер был вынужден присутствовать в качестве гвардейца. Лорд Аррен почтил пир своим присутствием, но быстро покинул его, сославшись на уйму очень важных причин. Леди Аррен тем временем расположилась за столом лордов Долины и Речных земель, видимо, специально так усаженных, дабы никого не обидеть вниманием леди Долины и дочери владыки Трезубца. Станнис Баратеон пребывал в окружении лордов Черноводного залива, ну а лорд Бейлон, как отец невесты, был усажен за королевский стол, но оставил его в пользу стола железнорождённых, стоило только королю, — как это прокомментировал Ренли, — «уйти в народ».
В какой-то момент молодожёны остались за огромным столом, за которым кроме них никто более и не сидел. Ренли расслабленно сидел на кресле, нежно держа Ашу за руку под столом, лаская и перебирая её пальцы, словно струны арфы, отчего девушка тихо млела. Но Ренли был совсем не безучастен, поднимал кубок на здравицы, и сам произносил тосты и поддерживал, насколько это было возможно, беседы. Кажется, не будь это его свадьба, он бы и сам давно ушёл «в народ», по столам да на танец. Но тут ситуация была немного иной, и младший Баратеон с пьедестала не спускался, предпочитая хоть и такое, но всё-таки уединение с невестой, чему Аша была очень рада, но радость эта была продиктована отнюдь не ревностью, а интересом.
Аше было интересно, очень интересно наблюдать за своим мужем. Понимание того, что Ренли является Верховным лордом, мастером над законом и братом короля, понимание идущего со всем этим буквально королевского статуса стало всё более и более будоражить её сознание. В глаза стало бросаться то, на что она не обращала внимания, будучи опьянённой сладкими речами и ухаживаниями Баратеона. В один краткий миг девушка прочувствовала власть, которая до этого дня была ей незнакома, была для неё немыслима и не могла сравниться ни с чем другим, ранее ей испытанным. Влияние и возможности дочери Великого лорда, власть капитана над подчинёнными и победителя над плененными — всё это ничто в сравнении с властью Баратеона. Здесь и сейчас она чувствовалась как никогда и находила своё выражение во всём. В организации торжеств и церемоний, рассадке гостей, общении с ними, в самом пиру, в конце концов. Всем этим Ренли демонстрировал Вестеросу своё влияние, богатство и силу. Для чего? Чтобы привлечь союзников.