И вновь гогот короля раздался над ночной поляной. Осушив кубок, Роберт снова рассмеялся, видимо, прокрутив сказанное ещё раз в своей голове и подивившись собственному остроумию.
— Когда ты собираешься жениться? — Роберт как всегда прямолинеен.
— Год, два. Было б на ком.
— На ком? — казалось, король вот-вот задохнется от мнимого возмущения, — Вестерос полон девах, готовых на всё, ради такого жеребца как ты.
— Вот я и думаю. Может, написать старому льву, чтобы он подыскал мне симпатичную блондинку?
— В пекло Ланнистеров! Даже не вздумай, нет от них никакого толку, но при этом эти рукожопы уже всюду. Даже в моём чёртовом сортире!
— Как малышка Ширен? — пытаясь сбить разговор на другую тему, обращаюсь уже к Станнису, наблюдавшему всё это время без вмешательств да со слабым интересом за нашим диалогом, — я слышал, она растёт умной девочкой.
— Хорошо, — ответил братец, ощутимо напрягшись.
— Почему бы тебе не привезти её сюда? Местный климат предпочтителен для ребенка её возраста.
— Она поражена уродством, а люди жестоки, — Станнис уже не скрывал своего раздражения от вопроса, в конце запустив шпильку уже в сторону короля, — особенно дети.
— Тебе пора уже понять, что наследники рождаются от регулярного сношения жены, а не от дрючки команды!
Роберт за ответом в карман тоже не лез. Эх, видимо, сам того не ведая, я вскрыл болезненную тему для обоих старших братьев.
— Она принцесса Дома Баратеонов, — я поспешил вмешаться в разгорающийся спор, — любой, посмевший обидеть её, получит по заслугам.
— Даже наследник? — Роберт с ухмылочкой бросил провокацию.
— Особенно, — не остался в долгу и я.
— Ха… вот видишь, Станнис, так нужно защищать своих детей, а не прятать их в подземельях.
Вот же жопа заспиртованная… лучше мне заткнуться.
Станнис поднялся со своего места, выплеснув остатки эля в догорающий костер, и бросил несколько колких слов напоследок. Очевидно, что он предпочтёт уйти и раствориться в темноте, чем оставаться в такой компании.
— Не могу слушать речи о воспитании детей от человека, не воспитавшего ни одного.
— Упёртый баран, — спустя несколько минут злого пыхтения, наконец, выдавил из себя Роберт, но уже спустя несколько мгновений король расслабился и откинулся на спинку походного стула, — я не справедлив к нему, знаю. Но никак не могу…
Вперив свой взгляд в пустоту, Роберт окунулся в свои мысли, дав мне несколько мгновений всмотреться в его лицо. Так подумать… если подстричь немного бороду, убрать опухшесть и чутка лишнего веса, то перед вами окажется красивый, далеко не старый ещё мужчина с острым умом, богатой историей и достаточно широким кругозором.
— Что с тобой стало?
Мой вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, а я и не понял поначалу, что произнёс его вслух. Роберт же словно проснулся и стряхнул с себя пыль, вонзая следом свой горящий взор мне прямиком в душу.
— Пустота и ярость, — Роберт говорил медленно, зло и с болью, которую тяжело было с чем-то спутать, — ничто не в состоянии её заполнить. Ни власть, ни золото, ни вино, ни шлюхи с увеселениями. Я словно пустая бочка. Ничто не может доставить мне удовольствие или радость, ничто. — Роберт провёл рукой, указывая на всё наше окружение. — Только отвлечь. Даже когда я смотрю на своих детей… ничего не чувствую. Ничего, потому что желал их от другой. Я любил её, Ренли. Только её и любил. Я уже и не вспомню её лица, а только аромат её мыла да шелковистые волосы. Я не желал её как мужчина женщину, а робел рядом с ней как мальчишка. Я был счастлив от её прикосновений или улыбки. Взгляда. А потом её отняли от меня!
На последних словах Роберт взревел от ярости, вскочив на ноги.
— Я жалею только об одном, Ренли. Что человек — сволочь, которую можно убить только один раз.
Пошатываясь, Роберт удалился, оставив меня в созерцательном одиночестве в тенях и отсветах затухающего костра. Только и смог, что прошептать вслед уходящему королю.
— «И душой из этой тени, не взлечу я с этих пор. Никогда, о, nevermore!»
На третий день я сбежал с этой злополучной охоты. Это был единственный возможный для меня вариант развития событий, когда я увидел как в наш «временный» лагерь стали прибывать новые телеги с пойлом, едой, блудницами и прочими «предметами первой необходимости». Вполне может быть, что не последний «дополнительный» караван.
Король ушёл в запой.
Что до меня, то участвовать в этом импровизированном фестивале блядства на свежем воздухе желания особого не было. Я всё-таки натура творческая, тонкая можно сказать, так что мне эти ваши пущенные по кругу дамы — фи, неинтересны. Станнис… надо было сразу просечь, что он, как более опытный, слинял уже на следующее утро после памятного разговора у костра. Дурак я.
Первым делом, когда я кое-как добрался до Красного замка, повелел, и именно так, «Повелел», приготовить мне душистую горячую ванну и не беспокоить несколько часов. Даже в кои-то веки сам себя обслужил по части мочалок.
И вот. Лежу. Отмокаю в такой приятной и так неумолимо остывающей ванне…