Мерзко, мерзко и очень грустно. Бедная девушка. И пусть ей сейчас и всего около тридцати… кхм. Скажем так, видно, Что Джон не старался облегчить её жизнь. Любовью, разумеется, здесь никогда не пахло. Ну какая может быть любовь у старика к двадцатилетней девчушке? Разве что что-то отдалённо её напоминавшее, да и то в редкие периоды «стояния». А после рождение Роберта исчезло и оно… если верить словам Петира. Откровенно говоря, Джон особо и не скрывал свой потребительский подход к супруге. Главное — родить наследника, а всё остальное уже не важно. И если так подумать, я не исключаю, что Аррену хорошо известно про некую эмоциональную близость своей женушки и мастера над монетой, и ему попросту всё равно.
Мне тяжело понять Джона. Детей надо рожать в двадцать-тридцать лет, но не в шестьдесят. Я прекрасно понимаю тягу к наличию прямого наследника по мужской линии, но если не судьба? Сколько у него было жён? Две, три, четыре? Итоги одинаково печальны. С племянниками тоже не повезло. Аррены мрут как мухи, но их всё ещё достаточное количество в Долине… и мы ещё не касаемся побочной ветви. Выбери себе среди двоюродных внуков паренька поумнее да покрепче, того же… как там его… Гаррольда Хардинга, кажется, и усынови. Джону, разумеется, неизвестен пример Юлия Цезаря и Октавиана, но решение проблемы лежит на поверхности. И есть ещё чисто вестероский подход — бастарды. Делать их не сложно, приятно и можно в любых количествах.
Но Джон выбрал самый сложный путь. Боги ему судьи, но, обладая опытом отцовства из прошлой жизни, могу с уверенностью сказать, что рожать и воспитывать детей сложно не то, что в шестьдесят, а уже в сорок лет, ибо тебе уже ни черта не хочется, а чего-то ты уже и не можешь. Джону, тем временем, уже семьдесят лет в обед, а его сыну исполнилось четыре. С точки зрения просто мужчины его ещё можно было бы понять, но он не просто мужчина, он — правитель. Был бы у него взрослый наследник, независимо от его происхождения, переход власти был бы более или менее безболезненным и предсказуемым. Но нет же, не ему ведь всё расхлёбывать! Джон твёрдо решил оставить после себя болезненное малолетнее дитя со сумасбродной матушкой в качестве опекунши, открывая лакуну неприятных вероятностей, среди которых банальная скоропостижная смерть мальчика от столь же банальной простуды. Ночи в Орлином гнезде, знаете ли, холодные. В любом случае, риск династической войны будет высок до тех пор, пока Роберт Аррен не озаботится собственными чадами. А до этого все окружающие будут облизываться на его престол, а кто-то и примериваться. Что интересно, согласно хроникам, подобная ситуация для Долины крайне обыденна. Аррены — не самая жизнеспособная часть вестероской аристократии, и стабильно (раз в век) в Долине случается династический кризис с обилием претендентов.
Хотя, вполне может быть так, что я предвзят к Джону. Что есть, то есть. За последнее время наши отношения сильно подпортились, если не сказать грубее. Брачная эпопея не исчерпала себя, а наоборот, я изрядно подлил бензинчика в этот костерок…
— Ваша светлость, — от мыслительного созерцания меня отвлек знакомый голос, — вижу, Ваш подарок леди Лизе пришелся ей по душе.
— Всё благодаря вам, лорд Бейлиш. — Обернувшись, улыбнулся Петиру как старому другу. — Именно благодаря Вам я не ударил в грязь лицом.
— Ну что Вы, — Мизинец, слабо касаясь моего локтя, увлёк в неспешную прогулку вдоль столов, — это был приятный пустяк, милорд.
Неспешно перебрасываясь взаимными и где-то искренними восхищением, комплементами и благодарностью, мы уже почти обошли весь Великий чертог, когда нас окликнул изрядно хмельной голос.
— Милорды! Надо же, мои самые лучшие друзья вместе! — За одним из столов практически в одиночестве восседал пребывавший в крайнем подпитии Тирион. — Давайте, присоединяйтесь!
— О, что Вы, милорд… — Петир попытался отбрехаться, но и так не самое красивое лицо карлика исказилось в притворной гримасе обиды.
— Как неуважительно, лорд Бейлиш! А я, между прочим, Ваш самый вернейший клиент!
Мизинец криво ухмыльнулся, он не особо любит, когда о его частной деятельности разговаривают прилюдно.
— Совсем другое дело, — карлик довольно хмыкнул, когда мы расположились напротив, явно заняв чьи-то места, — ну же, ну же! Скорее выпьем!
Встав ногами на лавку, Тирион возвысился над столом во весь свой могучий рост и принялся разливать вино по кубкам. Благо, у нас с Петиром были свои, и не пришлось пить из чужих. Стремительно опрокинув в себя свой бокал, Бес вновь потянулся за кувшином, громко икнув.
— Милорды, у меня есть тост! — С хитринкой осмотрев меня, карлик продолжил. — Выпьем же за мужскую свободу от брачных уз, забирающих лучших из нас, превращая мужчин в тени былого.
— Какой интересный тост, лорд Тирион. — Я, как, впрочем, и Бейлиш, сделал глоток вина и так и не смог сдержать улыбку. — Неужели Вы задумываетесь о семейном очаге?
— Что? Я?! — Притворно воскликнул Бес. — Да ни в жизнь! Семейная жизнь не по мне, меня от неё успешно отучили.