Йонас обогнул телегу, растолкав людей вокруг себя.
– О, а вот и Йонас, он пришел со мной, и он…
– Я ее дядя. – Йонас подошел и обнял Олененка.
– Йонас? – Паулис удивленно приподнял бровь. – Разве твое имя не Вилкас?
– Да, ее отца звали так, и я не против, чтобы она и меня так называла. – Он постарался улыбнуться.
– Нет, моего… – начала было Олененок, но Йонас крепко сжал ее за плечи. – Ай!
– Было очень приятно увидеться, Паулис, но нам пора. Мы еще хотели успеть посмотреть на танцы. Может, моя племянница даже поучаствует, она давно готовилась. – Йонас мягко подтолкнул Олененка вперед.
– Мне тоже, Йонас. А как же зовут твою очаровательную племянницу? – От проницательного взгляда хотелось спрятаться. Сейчас Паулис, несмотря на свое доброе и открытое лицо, вдруг напомнил Йонасу змею, готовую укусить.
– Э…
– Ольнена, – громко сказал он, погладив Олененка по голове. – И нам действительно уже пора.
Йонас крепко схватил Олененка за руку и быстро пошел вперед. Он чувствовал, как его спину прожигает взглядом Паулис. Неприятное липкое ощущение распространялось внутри.
– Ты сошел с ума? – вывернулась Олененок, когда они свернули в переулок. – Зачем ты ему наврал? Зачем сказал, что ты мой дядя? Ты что, не можешь не врать?
– Так было нужно.
– Кому нужно? Я не понимаю, почему он знал тебя под другим именем? Йонас, что происходит?
– Я просто хотел защитить тебя, олененок. Потому что я – твой друг, а он – нет.
– Не друг? – Она озадаченно свела брови. – Но разве этот праздник не в честь меня? Разве не все тут – мои друзья?
– Я не могу сказать тебе точно, но прошу, поверь мне.
Олененок задумалась, а потом вздрогнула, вспомнив что-то.
– Мне стоит быть осторожной в выборе друзей, верно?
– Да, это хорошо, что ты понимаешь.
– Ведьма сказала мне об этом. И я выбираю тебя. – Она протянула руку. – Давай вернемся домой?
Йонас снял свой плащ и накинул на Олененка, а после крепко сжал ее ладонь. На душе было неспокойно.
Рута сняла сумку и потерла плечо. Она устала. Ноги гудели после долгого дня, а в животе урчало, но все же она чувствовала себя довольной. Лес встретил ее приветливым шепотом листьев, неуемным гомоном птиц и тихим кваканьем лягушек на озере.
Рута всегда любила это время: пробуждение природы после долгой зимней спячки так напоминало ей собственную историю. Она видела ветки, еще недавно черные и сухие, а теперь покрытые свежей зеленой листвой, и чувствовала, что и у нее есть шанс на будущее.
Но словно снег, залежавшийся в глубоких канавах и тени деревьев, ее не покидал страх. Рута смотрела на Йонаса, и в полутьме комнаты его лицо вдруг напоминало ей о графе. Сердце болезненно сжималось. Она так не хотела вновь ощущать себя опустошенной.
В тени дерева пахло мхом и свежей травой. Рута удобнее устроилась меж корней и достала заготовленный обед. Хлеб, который с утра был еще горячим и мягким, остыл и насквозь пропитался запахом вяленого мяса.
После обеда Рута ощутила усталость сильнее прежнего. Голова казалось тяжелой, веки закрывались. Она поднялась и размяла затекшие мышцы. День клонился к вечеру, а она должна была успеть сделать еще одно дело.
Старый куст орешника засох два года назад. Он чах, листья желтели и опадали, но сколько бы Рута ни пыталась его лечить и удобрять – каждую новую весну ему становилось лишь хуже. Она и сама не знала, почему не посоветовала лесорубам срубить его. По неясной ей самой причине к погибающему кусту Рута испытывала жалость.
Рута долго откладывала визит к поляне, на которой рос орешник. Позволить ему остаться на еще один год она не могла – засохший, он легко мог бы стать причиной пожара. Но и выносить приговор ему не хотелось. Рута глубоко вздохнула и вышла на поляну.
Она не могла поверить своим глазам: высокий куст пестрел яркой зеленой листвой, изящные сережки игриво кружились на ветру. А рядом, почти сплетаясь корнями и листьями, стоял новый куст. Молодой, но крепкий и свежий, он не только рос сам, но и поддерживал жизнь другого.
На глаза навернулись слезы. Рута знала, что кусты орешника лучше уживаются вместе, но и представить не могла, что присутствие второго может вдохнуть новую жизнь. Она смотрела на переплетения веток и думала о себе и… Йонасе. Рута не подпускала его к себе, боялась и замыкалась.
Ей казалось, стоит открыться ему, как он похитит часть ее сердца и навсегда исчезнет, увлекшись новой мечтой. Но глядя на листочки, едва касавшиеся друг друга, она вспоминала, как нежно ладонь Йонаса касалась ее щеки. Как крепко сжимала ее руку в миг отчаяния. Как уверенно звучал его голос, когда Руте так необходима была помощь.
Йонас давно стал для нее больше, чем другом. И от осознания этого внутри разливалось тепло. Рута обняла себя руками и улыбнулась. Закатное солнце окрасило небо в розовые цвета. Вдалеке пели малиновки. Рута поправила сумку и уверенно пошла вперед. Ее ждали дома.
