И если б Савва бежал один, то, конечно, быстро оторвался бы от бестолковой, хотя и разъяренной погони: он был силен, долгоног и трезв, а бандиты бежали хотя и целеустремленно, но трудно – да и окрестностей они, скорей всего, не знали. Но Савва тащил за руку маленькую хрупкую Олю, чей шаг равнялся, наверное, половине его собственного, да и быстро бегать она не умела от рождения. Еще мальчишкой Савва заметил, что подруга его смела и дерзка по натуре, но слаба и неловка физически, – такое сочетание у мужчины почти гарантирует ему раннюю глупую смерть, а на женщину может и совсем никак не повлиять, если не окажется она вдруг в чрезвычайных обстоятельствах. Не придется ей, скажем, убегать от вооруженных бандитов, главаря которых только что запросто пристрелил ее муж…
Оля мчалась изо всех сил, быстро-быстро перебирая худенькими ножками, намертво вцепившись в руку Саввы, немилосердно оттягивая ее… Вот они свернули в темную подворотню – но сделать это незаметно не удалось: топот погони приближался, и, на ходу сумев обернуться, Савва увидел, как одноглазый выхватывает пистолет. Он обреченно понял, что мерзавцы могут запросто затеять стрельбу и в толпе, на улице, средь бела дня, – а уж если ворвутся за беглецами во двор, то палить начнут немедленно и, скорей всего, попадут… Молодой человек дернул девушку вбок, где был узкий проход меж домами, но их маневр не остался незамеченным – именно в тот момент бандит в бушлате заскочил во двор и хрипло рявкнул приотставшему товарищу: «Вон они! Ничего, не уйдут голубчики!» – сразу же над головой оглушительно щелкнул выстрел – и где-то посыпалось стекло. «В долговязого цель! А бабу не вали!» – отозвался головорез в папахе, чей настоящий голос оказался вовсе не гадко писклявым, как помнил Савва, а глухо лающим, словно у простуженного кобеля. Снова грохнуло, и кусок штукатурки отлетел от стены у головы студента; Оля жутко вскрикнула и пошатнулась – вероятно, страх готов был парализовать ее на месте. Но тут Савву озарило.
– Еще чуть-чуть! – вдохновенно призвал он на бегу. – И мы будем спасены! Нужно только перебежать Измайловский!
Теперь он знал, куда держать путь – на 12-ю Роту, что чудесным образом располагалась напротив 7-й, куда они как раз выбежали через очередной проходной двор: ведь не зря же в левом его кармане год назад образовалась эта благословенная дырка! И ключ от квартиры Лены Шупп с тех пор болтается за подкладкой! Эта мысль придала сил.
– Нам прямо в тот дом, видишь? Сразу влево под арку! Пожалуйста! Еще немного!
Но у Оли перехватило дыхание от бега, она задыхалась, складываясь пополам, и шептала:
– Не могу… Не могу… Все…
Измайловский возник прямо перед ними – перегороженный очередным митингом – а на тротуаре шла бойкая торговля всем, что продавалось; волоча жену за собой, как упрямую козу на веревке, Савва бросился в гомонящую толпу, словно в море. Мелькали чьи-то перекошенные лица, разинутые рты, гнилые зубы, распахнутые шинели, шелуха от семечек на бородах… Привычная густая тошнотворная брань висела в воздухе, как бациллы очередной смертоносной болезни. Но все это уже не имело значения, когда спина напряженно ожидала пули… Поворачивая в заветную арку на 12-й, Савва увидел краем глаза тоже вынырнувших из толпы двух упорных преследователей – и они, конечно, заметили, куда скрылась добыча. Только Савва страстно надеялся, что в раже своем они протопают дальше, в следующий узкий двор, не додумавшись, что жертвы нырнули на черную лестницу. Он толкнул на одной петле болтавшуюся дверь, буквально втащил Олю за собой и дал ей несколько секунд перевести дыхание, пока судорожно вылавливал ключ из-за подкладки, – вырвал его с мясом и, стиснув Олино хрупкое запястье, поволок обессиленную, неожиданно тяжелую, почти неподъемную девушку вглубь.
– Мы еще не в безопасности… Нам на пятый… – прошептал он и сразу, споткнувшись во тьме обо что-то твердое и острое, упал на четвереньки.
Лихорадочно выхватил спички, чиркнул: во внутренней кирпичной стене под лестницей красовался огромный свежий пролом, как пробоина во чреве судна, были приготовлены несколько небольших штабелей кирпичей и жестяные ведра с сухой смесью для будущей заделки, валялись какие-то ржавые инструменты.
– Осторожней тут… Только не упади… Видишь, что творится…
– Не могу… Оставь… Оставь… – хрипела Оля.
