Василий шел по земле, которая была холодна к чувствам отчаянного путника. Она бросала к его тяжелым от веса болотных сапог ногам камни, делая тропу еще более непроходимой. Ветер, дувший с озерных далей, усердно пытался развернуть старика, заставить сменить направление, однако увесистый рюкзак на плечах ни под каким предлогом не позволял этого сделать. Да как вообще можно было столько с собой набрать? Как его одряхлевшие мышцы согласились на такое? Пролетающий над головой старика ворон издал звук, похожий на смех.
Он дошел до Ловозера[14] и остановился. Огляделся по сторонам. То тут, то там копошились местные рыбаки, мелькая между стройными карликовыми деревцами. Вода тихонько поглаживала край суши, будто жалея этот уставший от тяжести навалившихся на него валунов берег, а лес накрыл его мягким одеялом бледного лишайника. Отсюда озеро казалось таким огромным, что старый оленевод на секунду усомнился в своих силах. Простор, пустой и необъятный, прятал за собой желанную цель, нашептывая: «Останься здесь».
Василий приметил неподалеку пару любителей порыбачить, подготавливавших моторную лодку к старту.
– Мужики, подкиньте до Собачьей губы. Сам не догребу руками даже до вечера.
– А чего не подготовился-то? – посмеялись те. – Ты нас за дураков не держи, на халяву не повезем.
Старик протянул синюю купюру.
– Вот это уже разговор. А ты, поди, на Сейдозеро собрался? Не браконьерить ли?
– Если бы я туда браконьерить пошел, то неужто перед вами сейчас бы здесь стоял?
– То-то и оно. Через десять минут отчалим.
Рыбаки аккуратно подготовили снасти и погрузили на свое скромное судно. Довольные, что сумели урвать «добычу» еще на берегу, они бодро готовились к выходу. Василий снял с плеч непривычную ношу, чем прибавил не один десяток килограммов к общему грузу лодки.
– На туриста ты не особо похож… Порыбачить-то и здесь можно! А там и на воду не сойдешь. Заказник же как-никак. – Одному из рыбаков явно хотелось поболтать.
– Места там живописные! Душа на старости лет зрелища просит, – без промедления ответил оленевод так убедительно, что и Станиславский бы поверил.
– Смотри, не помри от такой красоты!
Весь дальнейший путь шли молча: рев мотора спасал Василия от лишних вопросов. Лодка прорезала холодную воду, расщепляя ее непокорность на тысячи брызг, улетавших подальше от возмутителей озерного покоя. Яркое, но уже скупое на тепло солнце слепило глаза, пытаясь из последних сил согреть путников. Каменистые возвышенности следили за ними, гадая над истинной целью их визита.
Прошло около полутора часов, прежде чем путники достигли точки назначения. Старик шагнул прямо в воду, немного не дотянув до берега. Лодка под ним качнулась, и, чтобы не потерять равновесия, он уперся в мокрый борт. Что-то противно щелкнуло в пояснице. Закинув на плечи ставший ненавистным рюкзак (как было хорошо без него!), Василий поглядел на рыбаков: те наблюдали все это время за неторопливыми движениями любителя прекрасного, – и прокричал сквозь рычание лодки:
– Спасибо, мужики! Ни хвоста, ни чешуи!
Оба молча махнули ему в ответ.
Старику предстояло перейти мыс Кесьнерк до реки Сейдъяврйок. На этом этапе неведомая сила всегда пытается запутать неопытного туриста с навигатором: электронный дурила прямиком наведет любопытный нос на тропу вдоль линии электропередачи (крайне непредсказуемое и не оставляющее шансов препятствие). Василий же и знать не знал обо всех этих «плодах прогресса», поэтому направился вдоль правого берега журчащего водоема.
Почему он вообще не пошел до левого берега Сейдъяврйока по комфортабельным деревянным мосткам, специально сооруженным в пределах заповедника для его немолодых ног? Простота и легкость!
Старик застал те времена, когда такого понятия, как «Заказник Сейдъявврь», не существовало и в помине. Никаких настилов, табличек. Только икона Божьей Матери и энтузиазм. Сейчас же тебя чуть ли не на руках готовы донести до самого «священного» озера. Эх, всю романтику уничтожили!
Василий выбрал путь наибольшего сопротивления. Погода ему благоволила, и он с готовностью преодолевал родимые болота, чавкая пудовыми сапогами. Старик скрипел своими тугими суставами до тех пор, пока не почувствовал, что пора бы и остановиться. Он приземлился прямо в заросли черники и тут же заметил несколько крупных ягод, что было весьма странно для такого времени года. «Небось зима шибко морозной будет», – промелькнуло в голове.
Василий достал из рюкзака – будь он неладен! – краюху черного хлеба и кусок оленины. Ну и куда же без термоса с крепким чайком. Одним святым духом сыт не будешь. Старик старался есть понемногу, чтобы не разморило от резкого насыщения. До наступления темноты нужно было дойти хотя бы до ближнего берега Сейдозера. От чувства полной непредсказуемости сердце судорожно колотилось. Одинокая душа совершенно не знала, чего ожидать от северного леса. Обвеситься бы чем-нибудь или куртку наизнанку надеть, что ли… Но пока ничего не предвещало бурных событий. В любом случае старик был уверен, что бояться ничего нельзя, ибо это «ничего» тебя быстро найдет.
