— Ой, прости, — усмехнулся я с глупым видом. — Хотел сказать: штаб батальона.
— А, это. Да вон, — кивнул солдат в сторону.
Я посмотрел туда. Большая палатка. Антенна торчит высокая, привязана к тощему деревцу проволокой. Вроде тополь.
— Спасибо, дружище, — сказал бойцу и пошёл в указанную сторону.
Поиск мой вскоре увенчался успехом. Позади штабной палатки стояла машина. Я сразу её узнал — Виллис, американский внедорожник. Потом наши из него пару своих моделей выпустят, сразу после войны. Хотя нет, вру. Первую сделали уже в 1941-м, ГАЗ-64 называлась, первый советский внедорожник. У него дверей не было — вырезы. Его сразу почти назвали «козликом» за прыгучесть. Но Виллис, конечно, другой. Хотя много общего.
Я подошёл к тачке и стал её осматривать. Покружил, стараясь запомнить детали, да по скатам постучал на всякий случай. Хорошо накачены. Значит, прежде тот, в чьё тело я угодил, машину хорошо, грамотно обслуживал. Смотрю дальше. Под лобовым стеклом красовался номер, внутри — рычаги, педали, всё это выглядело, как из музейной экспозиции.
Дверей тоже нет. Проёмы. Я сел за руль, надеясь, что навыки вождения хоть немного помогут. Стал осматриваться. Ёперный ж ты театр! Как всё непривычно! Хорошо, справа таблички. На английском, правда, но для меня не проблема, хоть и не слишком старался в универе, а крепкую «четвёрку» имел. На них видно, сколько передач, как включать.
Разберёмся!
Так, вот гнездо для ключа зажигания. А он сам где? Похлопал себя по карманам галифе. Звякнуло. Достал, сунул в гнездо, повернул и прислушался. Ждал, что мотор привычно заведётся. А вот хрен там не валялся. Ничего не произошло. Стал всматриваться. Контакт есть, вроде лампочка светится, хотя слишком солнечно вокруг, видно плохо. А дальше-то как? Три стандартные педали. Справа, в полу, круглая кнопка. Что за зверь? Если нажму… Стоило надавить, как закряхтел стартёр. Сначала неуверенно, потом вдруг завёлся движок. А, так вот как это работает. Уже лучше.
Ну что, можно ехать! Только… рано пока. Стоит бы понять начала, кто у меня командир. Тот капитан, что ли? Или теперь мне полковнику незнакомому подчиняться? Возить комполка… Всё-таки серьёзная ответственность.
Я выключил зажигание и быстро вернулся в блиндаж. Первым делом отыскал свой вещмешок. Вытряхнул его на лежанку, проверил. Мало ли, вдруг внутри что-то такое, поможет пролить свет на биографию? Не знаю. Письма-треугольники из дома. У меня как вообще с семейным положением? Может, жена и дети? Ничего не отыскал. Обычное барахло. Мыльно-пыльные принадлежности, пара смен нательного белья, полотенце. Никаких намёков на то, что человек я семейный. Даже обидно немного стало.
Хотя… да и ладно. В той жизни, что осталась в XXI веке, мне ничего хорошего вспомнить не придётся. Разведён, есть сын 15 лет, в 10-й класс перешёл. Но я с ними не живу уже лет десять. Сам ушёл. Достала баба своими претензиями. «Мало зарабатываешь, ты не мужик». Где она видела, чтобы хороший, — то есть честный, — журналист миллионами ворчал? Я писал искренне, за что ни по карьерной лестнице не двигался, ни денег больших не имел.
Но потом возникла проблема: сын решил поступать в МГИМО, у него талант к языкам. Шпарит по-английски, как по-русски. Немецкий тоже на «отлично». А откуда деньги взять? Я решил, что пора помочь наследнику. Ушёл добровольцем на спецоперацию. Всё-таки старлей ВДВ, не хухры-мухры. В своё время окончил Рязанское РВВДКУ, потом несколько лет честно защищал Родину, пока не перемкнуло. Захотел журналистом стать. Уволился из армии, пришёл в газету.
Воспоминания закончились, когда я вышел из блиндажа, закинув вещмешок за спину. Огляделся. Хотел было к машине потопать, но ко мне подошёл всё тот же капитан. Он выглядел суровым и собранным. Лицо, покрытое глубокими морщинами, не выражало эмоций, зато глаза внимательно следили за каждым моим движением.
— Оленин, — сказал он, — готовь машину. Товарищ полковник будет через пять минут.
— Есть готовить машину! — ответил я и рысцой побежал к тачке. Закинул вещмешок в небольшой (он напомнил мне металлический ящик) багажник. Уселся, завёл движок. «Ну всё, готов», — подумал, и вскоре рядом со мной уселся мужчина среднего роста и телосложения, с полковничьими погонами на полевой форме. Усы у него были, конечно, впечатляющие. «Видать, у самого товарища Будённого скопировал манеру», — подумал я и был слегка удивлён такой мысли. Откуда она у меня? Видать, личность Алексея Оленина, в чьём теле оказался, ушла не до конца? Интересно, а куда он сам-то подевался вообще?
— Старшина, нам нужно срочно попасть на передовую линию, — сухо произнёс полковник. Сомнений не было: это и есть наш комполка.
— Сделаем, товарищ полковник, — послушно ответил я.
Позади уселись ещё двое бойцов с автоматами. «Охрана», — догадался и нажал педаль акселератора, двигатель глухо и мощно загудел. Вставив рычаг в первую передачу, медленно тронулся с места. Полковник бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Мы выехали из лагеря и направились к линии передовой.
