— Много чего! Штурмовые отряды 6-го полевого укрепрайона с боем пробились через Наньшаньский узел сопротивления. Подошли к горе Наньшань. Там внутри японцы бетонных укреплений понастроили. Надо выбивать, — ответил грузин.
Я ещё удивился тому, с какой лёгкостью он запоминает все эти китайские названия. Они для русского-то уха звучат непросто, а уж для грузина… Но, видимо, у Николоза память оказалась очень хорошей. Возможно, потому его в штаб и взяли.
— И что мы завтра? Куда?
— Я слышал, Грушевой приказал отправить батарею к горе Наньшань.
— А сам?
— Нет, он пока здесь останется.
— Чёрт, — недовольно проворчал я.
— Что такое, генацвале? — удивился Гогадзе.
— Хотел посмотреть. И поучаствовать, если получится.
— Ты же водитель.
— Ну и что? Родину можно защищать не только крутя баранку.
— Не расстраивайся! — Николоз подмигнул я хлопнул меня по плечу. — Ты Студебекер знаешь?
— Да, а что?
— Я тебе одну хорошую новость ещё скажу. У третьей батареи водитель заболел. Некому теперь их пушку возить. Обратись к комполка, может, согласится отдать тебя на денёк-другой.
— Спасибо, дружище! — я радостный помчался искать полковника.
Грушевого нашёл в его собственной палатке. Он как раз отдыхал, но не спал, а пил чай, рассматривая карту. Конечно, я тут субординацию нарушаю, когда себя так веду. Но сегодня решил, что можно: спас ему жизнь, значит, за товарищем полковником должок имеется. Попросил ординарца, чтобы доложил комполка. Вскоре тот приоткрыл мне брезентовую дверь: входи, мол.
Я вошёл, поздоровался.
— А, спаситель, — усмехнулся Андрей Максимович. — Зачем пожаловал?
Я рассказал, что знаю по завтрашний штурм горы Наньшань, и что в одной из батарей водитель заболел. Попросил его подменить, если завтра буду не нужен. А если вдруг срочно понадоблюсь, так меня Пивченко заменить может:
— Он из казаков, мужик надёжный. С нами сегодня утром там был, в рукопашной, — пояснил я.
— Хорошо. Но послезавтра утром чтоб как штык! — согласился Грушевой. — Передай командиру батареи, что я приказал.
— Есть!
Сам не зная, чему так радуюсь, — видимо, всё-таки возможности снова оказаться там, где адреналин закаливает, а крутить баранку без риска как-то не по мне, — помчался искать ту самую батарею, которая рано утром выдвинется в сторону горы Наньшань.
— Лёха! Оленин, вставай! — сквозь сон слышу знакомый голос и понять не могу, где я. Открываю глаза. Надо мной боец склонился.
— Митька, ты, что ли? — спрашиваю спросонья. — Что, опять укропы полезли?
— Какие ещё укропы? — проворчал голос недовольно. — Вставай, говорю! Тебя в штаб батальона срочно вызывают!
— Какого ещё батальона? — продолжаю нещадно тупить, не в силах сообразить, что происходит. Снаружи вроде тихо, арта не долбит, нигде не стреляют. Только дождь хлещет по крыше палатки. Странно, а почему палатка? Ведь мы позавчера ещё, когда вражеский опорник взяли, в нём и обосновались? А тамошние сидельцы хорошо подготовились: брёвна в три наката, внутри мебели из соседнего села натащили. Любят, гады, воевать с комфортом.
— Нашего!.. — и говорящий добавил длинную матерную тираду, а потом вытащил фонарик и посветил мне прямо в глаза. От резкого пучка света я зажмурился и махнул рукой, чтобы отбить источник. Но стоящий напротив успел сделать шаг назад.
Тут-то до меня и дошло. Я не в блиндаже за ленточкой, и зовут меня не капитан Парфёнов, позывной «Волга». Оленин я, Алексей Анисимович. А передо мной стоит, нетерпеливо ногами перебирая, словно собравшийся в дальнюю дорогу конь, мой приятель Серёга Лопухин.
— Прости, Серёг, — сказал я, поднимаясь и быстро натягивая гимнастёрку и штаны. — Что-то… уснул крепко, короче.
— Да я уж заметил, — усмехнулся Лопухин. — Всю ночь спать не давал. Болтал всякую хрень-брень.
— Что например? — насупился я, продолжая наматывать портянки.
— Про дроны какие-то всё болтал. Мол, надо сетку натянуть поскорее, а то налетят, забросают вогами или ещё какой-то там… я слово на запомнил.
— Ну, мало ли, что кому снится, — попытался я уйти от темы.
— Слышь, Лёха, а дроны — это что за звери такие летающие?
— Да хрен его знает, — улыбнулся я, вставая. Хлопнул друга по плечу. — Ну, говори, чего от меня в штабе хотят?
— Вот у них и спросишь, — ответил Серёга. — Моё дело было передать. Давай, беги скорее.
— Бежать? Я думал, туда ехать надо, — удивился я.
— Не, они рядом расположились. В паре сотен метров. Как выйдешь, направо по тропинке. Мимо трёх пней, дальше сразу направо, и будет штаб. Не перепутаешь, — пояснил Лопухин. — Да, пароль не забудь — «Киев», а то не пустят ещё. Хотя придумали, конечно, — усмехнулся он. — Можно подумать, японцы по-русски умеют говорить без акцента. И вообще их с нашими легко спутать.
— Это ты зря, — заметил я. — СССР — страна многонациональная. Вот ты казаха от киргиза отличишь? А корейца от китайца?
Пока Лопухин думал, я выскочил из палатки и побежал в штаб. Начальство ждать не любит.
