Боец, сидевший в карауле возле таблички «Хозяйство Сухова», меня узнал и пароль спрашивать не стал. Кивнул только, мол, знаю тебя, проходи. Я ему ответил тем же. Спросил у незнакомого ефрейтора, который тащил какой-то ящик, где тут штаб батальона. «Там, — мотнул он головой направо. — Палатка с трубой. Не ошибёшься». Меня удивило, что он даже не спросил, кто я такой. А вдруг диверсант? Но пока шёл дальше, подумал: «Это паранойя, однако. Здесь не западная граница и не 41-й год, чтобы диверсантов бояться».
Боец, стоявший в охранении около штабной палатки, меня тоже пропустил безо всяких вопросов. Я вошёл, миновал предбанник с телефонистом. В большой комнате за столом стояли трое: наш комбат Арсентий Гаврилович Сухов, замполит Михаил Михайлович Сидоренко и незнакомый мне старший лейтенант. Судя по знакам отличия, тоже из СМЕРШ.
— Здравия желаю! Старшина Оленин по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал я, вытянувшись и, как предписано было петровским уставом, «пожирая глазами начальство». Сделал это, признаюсь, на всякий случай. Мало ли, за какие провинности меня сюда вызвали. Может, полную шапку накидают и носить заставят, а может, и поощрят.
— Добрее утро, — по-простому сказал Сухов. — Проходи, знакомься. Это старший лейтенант Юмкин, Владимир Петрович. Наш новый начальник разведки. Прежний ушёл на повышение.
— Здравия желаю! — сказал я, протягивая руку офицеру. Забыл совсем, что первым это должен делать старший по званию. До сих пор трудно привыкнуть, что я не капитан, а старшина.
Но Юмкин оказался парнем простым. Ответил на рукопожатие. Крепко, но без фанатизма. А то знаю я одного деятеля — он был когда-то председателем областной думы. Я тогда ещё журналистом работал. Чиновник росточком не задался — всего 160 см, потому компенсировал рукопожатием. Сдавливал кисть, словно тисками. Сублимировал, если верить психоанализу.
— Итак, товарищи. Задача простая. Обнаружить и обезвредить диверсионно-разведывательную группу противника. Но сначала коротко про обстановку. Вчера батальон капитана Шевченко прорвался в глубину Дадинцзыского узла сопротивления и первым из группы генерал-майора Максимова прочно оседлал рокаду Мишань — Мулин. По данным разведки, — Сухов коротко кивнул на старлея, — японцы забросили туда группу, чтобы та минировала дорогу, взрывала коммуникации, передавала данные о переброске войск и так далее.
Майор замолчал. Вскинул левую руку, посмотрел на часы.
— Ну, где твой Шерлок Холмс? — спросил вдруг старлея. — Нехорошо опаздывать к командованию, — прозвучало уже с грозными нотками.
Юмкин отвёл взгляд. Было видно, что ему самому неприятная такая ситуация.
Но буквально через пару секунд брезентовая дверь откинулась, внутрь зашёл военный лет 30-ти в звании… лейтенанта. Мне это показалось странным: в таком возрасте давно пора если не полком, то батальоном или, если уж карьера не пошла, ротой командовать. То есть быть как минимум капитаном. А тут… да и то, как мешковато сидела на незнакомце форма, сразу дало мне понять: передо мной типичный «пиджак», то есть звание он получил только потому, что в его вузе была военная кафедра.
— Доброе утро, товарищи, — проговорил незнакомец несколько робко, чем ещё сильнее убедил меня в первоначальном мнении.
— Наконец-то, — проворчал Сухов. — Присоединяйтесь, товарищ лейтенант.
Тот подошёл поближе.
— Итак, ваша задача, лейтенант Добролюбов, простая, я её уже озвучил: найти и обезвредить. На выполнение у вас двое суток. Всё понятно?
— Простите, товарищ майор, — заговорил «пиджак». — Но хотя бы есть какие-то данные о том, где эта группа может находиться? Там же пересечённая горно-лесистая местность, а протяжённость дороги около 90 км, по моим прикидкам. Как же я… то есть мы…
— Вместе с вами поедет группа опытных бойцов, прошедших Великую Отечественную. Десять человек. Больше дать не могу.
— А если японцев, простите, втрое больше? — не унимался лейтенант.
— Даю час на подготовку. Все подробности у старлея Юмкина.
Майор закончил совещание, все потянулись к выходу. Но я задержался и обратился к комбату:
— Товарищ командир, разрешите вопрос?
— Слушаю.
— Почему вы меня позвали? Я же простой водитель.
Сухов подошёл ко мне ближе. Внимательно посмотрел в глаза.
— Ты видел этого, Добролюбова?
— Так точно, — непонимающе ответил я.
— Его призвали неделю назад. В военном деле ни бельмеса не смыслит. Но! Лучший следователь Московского уголовного розыска.
— Нюх, как у собаки, и глаз, как у орла? — не удержался я от шутки, вспомнив «Бременских музыкантов». Майор повёл густыми бровями.
— Типа того, — ответил. — Мы с тобой давно знакомы, Алексей. Твой опыт знаю. Присматривай за ним. Мне там, — комбат поднял взгляд к потолку, — сказали, чтоб вернули живым. Ценный кадр.
— Тогда зачем отпустили? — удивился я.
— Он до самого товарища Сталина дошёл со своими просьбами отправить его на фронт. Долбал всех с 1941 года, как дятел. Мне этот умник здесь не нужен, сам понимаешь. Но куда деваться? Тем более искренне хочет Родину защищать. Короче, береги его. Ценный кадр. Светлая голова. Понял?
— Так точно! Да, товарищ майор…
