Взять, к примеру, Тип 97. На первый взгляд могла бы подойти, но на деле это не так просто. Вспоминаю, какой у неё медленный взрыватель — около 4–5 секунд после активации. Это сразу вызывает сомнения. Ведь растяжка должна срабатывать мгновенно, как только кто-то заденет тросик. С такой задержкой враг вполне может успеть отреагировать или даже убежать. К тому же, у Тип 97 конструкция рассчитана на ручной подрыв, и сама система активации не очень-то подходит для установки на проволоку. Там нужен был ударный механизм или мгновенное натяжение. Всё это делает её неэффективной для таких целей.
Что ж, уже легче.
Я прополз ещё немного и замер, услышав диалог японцев. Их оказалось всего двое. Одного звали Хироши, второго Сигэру. Судя по тому, как они общались между собой, стало понятно: в одном звании, и, скорее всего, рядовые. Приставка «сан» не звучала. Значит, ещё и примерно одного возраста.
— Патроны на исходе, — пробормотал Хироши, продолжая постреливать по нашей колонне. — Русские солдаты попрятались за машинами. Трусы. Бояться подняться в атаку.
— Толку-то, — проворчал второй, Сигэру. — Ящик почти пуст. Что будем делать, когда кончится? С винтовками долго не протянем.
— А сколько там?
— На пяток магазинов хватит.
— Чёрт, это минут на пять стрельбы. Но если они пойдут вперёд… мы не сможем их удержать.
— Тогда придётся уходить.
— Уходить? Куда? — Сигэру нахмурился, глядя на склон холма. — Если спустимся, они нас заметят. И даже если удастся пробраться…
— Есть одна мысль, — перебил его Хироши и быстро махнул рукой на юго-запад. — Видишь те скалы? За ними есть старый бункер, там ещё с прошлого месяца склад боеприпасов. Если доберёмся до него, сможем продержаться дольше.
— А если там уже никого нет? — Сигэру вытер пот со лба. — Не факт, что бункер не взяли.
— У нас другого выбора нет. Либо мы держим позицию до последнего патрона, либо уходим туда. По крайней мере, в бункере будет укрытие.
Сигэру бросил быстрый взгляд на остатки патронов в ящике.
— Ладно, только уйдём, когда останется совсем мало. Пока держим русских здесь.
«Держальщики хреновы», — подумал я и стал мозговать, как нейтрализовать этих двоих. Захотелось забросить им в окоп гранату. Но у нас ведь разведывательная миссия. А что, если они знают про ДРГ? Если грохну их, лишимся важных свидетелей. Значит, действовать придётся иначе.
Я пополз, используя складки местности, чтобы как можно дольше оставаться незаметным. Скользя по мокрой земле, постепенно подбирался к окопу, стараясь не издавать ни звука. Уже видел двух японцев, беседующих между собой в перерывах между стрельбой. «Хорошо устроились, гады», — подумал о них. Обратил внимание, что Хироши плотно приник к пулемёту, а Сигэру сидит рядом и не высовывается, набивая магазин патронами. Рядом с ним винтовка. Другая, его напарника, в паре метров стоит, прислонённая к стенке окопа.
Когда я оказался достаточно близко, то выбрал первую цель — Сигэру, сидящего ближе к краю с моей стороны. Задача была обезвредить его максимально быстро и тихо. Повезло, что японец низко склонился над ящиком, и мне удалось соскользнуть на него сверху. Быстро схватив его за плечо одной рукой, другой со всей силы нанёс удар ладонью в основание черепа. Солдат сразу же потерял сознание и медленно осел, не издав ни звука.
Хироши в это время выдавал длинную очередь, не подозревая, что его товарищ уже не в состоянии реагировать. Я быстро и бесшумно переместился ему за спину. Быстро придвинулся и плавно и точно ударил в шею, прямо под челюсть. Приём, направленный на быстрое отключение, сработал, как часы. Японец сразу же упал в лужу на дне окопа, не успев даже осознать, что произошло.
Всё произошло настолько быстро, что даже если бы кто-то из японцев заметил что-то необычное, им бы не хватило времени на реакцию. Я приподнялся, осторожно осматриваясь. Не окажется ли рядом ещё каких-нибудь любителей пострелять из засады? Но эти двое отщепенцев, кажется, были единственными. Спеленав обоих пленных, я быстро, но более коротким путём, спустился с холма и вернулся к своим.
— Товарищ лейтенант, — доложил Добролюбову официально, поскольку около него собралось несколько автоматчиков, готовых начать штурм, — силы противника в лице двух человек обезврежены. Есть возможность поговорить с ними.
— Как это? — удивился офицер.
— По душам, натурально, — ответил я.
— Ты знаешь японский?
— Ну, в пределах школьной программы, — ответил уклончиво. — Пошли скорее, пока они не придумали, как выбраться.
— Сержант, ко мне! — приказал Добролюбов. Коренастый быстро пришёл, поправляя помятую форму. Судя по всему, тоже пришлось в грязи поваляться. Впрочем, тут не до церемоний. Я так вообще выглядел, как главный нарушитель воинской дисциплины — гимнастёрку и штаны порвал, пока ползал, да ещё грязный по самую макушку. Свинтус, а не старшина Советской Армии!
— Доложите о потерях, — сказал лейтенант.
— В личном составе вверенного мне отделения потерь нет, — отчеканил сержант. — Трое легкораненых. Им оказана первая помощь.
