— Пока ещё нет, — ответил я, оглядываясь назад. — Но почти. Вон там, — я указал на одинокое дерево у самого края просеки, — через пару минут выйдем на дорогу. Если повезёт, нас подберут свои.
— Откуда знаешь? — удивился военкор.
— Карту помню, — ответил я.
Мы вышли на дорогу и вскоре услышали звук мотора. Из-за поворота вырулила полуторка. Заметив нас, водитель нажал на тормоз. Справа из кабины высунулся офицер и хмуро спросил:
— Кто такие?
— Свои, — ответил я, облегчённо вздохнув.
— Какие такие «свои»? — не поверил старший машины.
Полуторка остановилась. Офицер — им оказался пехотный капитан — спрыгнул на землю. Едва оказался на ногах, расстегнул кобуру и вытащил ТТ, направив в мою сторону.
— Предъявите документы!
«Без бумажки ты какашка, а с бумажкой — человек», –пришла на ум поговорка из советского времени. Я помотал головой. Не хочется, а придётся.
— Капитан, ко мне! — приказал, удивляясь собственной наглости.
Удостоверение СМЕРШ произвело на офицера волшебное действие. Он не стал задавать вопросов, а молча и очень внимательно выслушал мою информацию. Потом поспешил отрядить двух бойцов, чтобы передали дальше по команде. Обязательно, чтобы те приняли меры, — иметь в тылу до роты противника, которая шляется где попало, штука опасная. Помню по недавнему прошлому, как однажды к нам забросили вражескую ДРГ.
После капитан выделил нам полуторку, на которой мы быстро добрались до того места, где я оставил виллис. Сам он, равно как и имущество, были в целости и сохранности. «Даже сигналка не понадобилась», — пошутил я мысленно. Хотя толку-то от неё было бы? У внедорожника крыша брезентовая, да с её установкой повозиться ещё надо. Хорошо, лето и дождей пока нет.
— Куда теперь, товарищ военкор? — спросил я после того, как мы с Михой привели себя в порядок, пополнили боезапас, почистили оружие и даже немного подкрепились, поскольку беготня по тайге усилила аппетит. Да и те пехотинцы, что подкормили нас, дали не так уж много. Всё верно: о себе-то им заботиться надо в первую очередь.
— В редакцию! Я такой материал напишу! — радостно сказал Глухаревич.
— А где она, редакция твоя? Ехать-то куда?
По глазам военкора стало понятно: не знает, растерялся.
— Ну, может, сначала в штаб дивизии? — предположил он неуверенно.
— Давай попробуем, — пожал я плечами. По крайней мере, там я бывал уже пару раз, так что потеряться не боялся.
Добрались довольно быстро: поскольку основная часть наступающих войск ушла на запад, теперь по дорогам тянулись только обозники, стараясь несильно отставать от передовых частей. Они явно не слишком спешили. Видимо, памятуя о том, что бросок вперёд — это хорошо, но ведь порой случаются и контрудары, и можно даже в окружение попасть. Потому и тащились, поднимая пыль, чтобы в случае чего быстро развернуться и драпануть обратно.
«Зря вы так, парни, — с усмешкой подумал я. — За эту короткую войну никаких контрударов Квантунской армии, на которые бы стоило обращать внимание, не будет».
Когда к вечеру добрались до штаба дивизии, там уже вовсю готовились к переезду на новое место. Но связь ещё работала, и Михе дали возможность связаться с редакцией. Там ему сказали, чтобы мчался как можно скорее и привёз фотографии. В итоге мне пришлось везти его аж в штаб армии, благо тот находился в паре десятков километров.
Там мы с военкором расстались, как добрые друзья. Пожали друг другу руки и даже обнялись на прощание. Миха сказал, что благодарен мне за помощь и обязательно будет ходатайствовать перед командованием армии о награждении. Я только усмехнулся. Знаю брата-журналиста, как облупленного. В голове туева куча планов, и ни один довести до конца не могут, потому некогда всё. Сам таким был. Сколько раз собирался то каталог фотоархива сделать, то статьи отсортировать. В итоге и там, и сям неразобранные кучи, всё по папкам в компьютере.
Ночь застала меня в пути. Я не был уверен насчёт японской авиации, потому нацепил на фары шторки и ехал медленно, чтобы не врезаться в кого-нибудь. Но благополучно добрался до расположения своего батальона, который, на моё счастье, собирался сниматься только завтра утром. Значит, у меня есть время сходить в баню, постираться и проверить машину.
Но прежде надо было, разумеется, доложиться командованию. На месте оказался только замполит. Ему и рассказал, как выполнял приказ о сопровождении военкора Глухаревича. Михмих спокойно выслушал, потом улыбнулся:
— Наслышан уже, Оленин, какую ты заваруху устроил в тылу пехотного батальона, который на японский укрепрайон наступал, — сказал он. — Что, впервые на передке оказался? Помню твоё личное дело: ты, конечно, мужик справный и бравый, фронтовых дорог с 41-го много повидал. Но в боях не участвовал же, так?
Я едва не ляпнул, что прежде приходилось, даже десантно-штурмовой ротой командовал совсем недавно. Пришлось воспоминания отставить на задний план. Не хочется, чтобы нынешние командиры меня в дурку определили. Желательно бы ещё с Зиночкой свидеться, да не один раз.
— Так точно, товарищ замполит. Не доводилось.
