Я достал листок бумаги, написал: «Николоз! Я скоро. Жди!» Прилепил её к лобовому стеклу изнутри, схватил ППС, разгрузку (никак не привыкну к слову «подсумок»), гранаты распихал по карманам и побежал за сапёрами. Зачем мне это было надо? Сам не знаю. Азарт какой-то внутри проснулся. Была, однако, и ещё одна, совсем уж шальная мысль: что, если удастся вернуться в своё время?
Мне пришлось нелегко с непривычки — сапёры двигались быстро, несмотря на сильный дождь. Благо, под ногами земля была густо усеяна опавшей хвоей и шишками, потому подошвы не так уж сильно скользили. Но несколько раз, чтобы не упасть, пришлось хвататься за стволы, и тут уж жёсткая кора впивалась в кожу будь здоров. «Ничего, до свадьбы заживёт», — подумал я, глядя на ободранную кожу.
Вскоре я почувствовал, что деревья становятся реже, начинается подъём. Через полсотни метров Колесник приказал рассредоточиться. Не напрасно: впереди стали заметны японские укрепления. В основном, это были заграждения из колючей проволоки, натянутой между бетонными столбами. Не деревянными какими-нибудь, хотя древесины вокруг полным-полно. Нет, практичные самураи и здесь к делу подошли основательно.
Мы медленно продвигались вперёд, прощупывая землю перед собой стальными стержнями. Не напрасно: подходы к колючке японцы заминировали. Я же одному порадовался: по нам никто не стрелял. Всё потому, что бой шёл с другой стороны высоты. Мы же оказались с фланга, почти с тыла. Может, так бы и выполнили приказ, если бы крайний слева сапёр не сделал единственную в жизни ошибку.
В той стороне раздался хлопок. Бойца отшвырнуло в сторону, да неудачно так, что на следующую мину попал. Мы замерли, и тут сверху раздался пронзительный вопль на японском. Я сразу понял, что именно заорали:
— Противник наступает!
Да, не зря тратил время, пока в Рязанском учился, на изучение японского языка. Тогда занимался им просто так, интереса ради. Вот уж не думал, что здесь пригодится.
Сверху по нам открыли огонь. Часто били, кучно. Только не пулемётами, одними винтовками. Мы огрызнулись короткими очередями из автоматов. Благо, было где укрыться, иначе бы туго пришлось: попрятались кто в ямке, кто за корнями или стволами деревьев. Самураи палили отчаянно, но не прицельно. Но ситуация вскоре ухудшилась, когда они начали кидать гранаты и притащили миномёт.
Наш маленький отряд крепко накрыло. Ещё одно бойца убило почти сразу, прямым попаданием мины. Третьего ранило, и он успел только вскрикнуть громко. Пополз вниз, но тут же ему в затылок прилетела винтовочная пуля.
Мы с Василем остались вдвоём. Надо было что-то решать: дальше двигаться или отступить. На наше счастье, случилось непредвиденное. Арта перенесла огонь на эту сторону высоты. То место, откуда по нам били, накрыло полностью разрывами. Когда всё стихло, то стрелять было некому. Мы с Колесником осторожно двинулись вперёд.
Я старательно, как учили, полз следом за ефрейтором, а в голове чем дальше, тем сильнее гремело сомнение, как палка по пустой бочке. Зачем полез сюда? Во-первых, бросил машину на передовой. А ну как Гогадзе вернётся с приказом быстро мчаться обратно в штаб? Во-вторых, на кой чёрт мне вообще это сдалось — лезть под пули? Я что, романтично настроенный пацан, мечтающий о наградах?
Стоило пули помянуть, как неожиданно в паре метров впереди одна, шальная, с противным чавкающим звуком влепилась в мокрую от дождя землю.
«Снайпер⁈» — нервно подумал я, вжимаясь в сырость всем телом и стараясь не шевелиться. Чёрт, мы ж тут как на ладони! Если японец засел где-то выше нас, то не пройдёт и получаса, как вместо Лёхи и Василя будут два остывающих трупа. Ох, как не хочется помирать! Только новую жизнь начал! Не в своём теле и времени, но какая теперь разница? Жажда жизни — она во все времена одинаковая.
Колесник не выдержал первым. Пополз дальше, рискуя. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Выстрелов больше не было. Это давало надежду, что пуля была шальная. Она — самая мерзкая на войне, самая подлая. Потому как прилетает, откуда не ждёшь, и чаще всего жалит в самое уязвимое место. Но теперь пронесло.
Я решил, что надо сапёру помочь. Выдвинулся и пополз рядом. Вскоре мы оказались перед линией колючей проволоки. Но стоило мне протянуть к ней руку, как Василь коротко стукнул меня в плечо, заставив остановиться.
— Какого хрена? — возмутился я.
Ефрейтор молча достал малую сапёрную, провёл по металлу. Помимо мерзкого скрежещущего звука, я заметил крошечные искорки. Заграждение оказалось под напряжением, и значит Василь меня только что спас от сильного удара электрическим током. Не знаю, убил бы он меня или нет, но надолго вывести из строя мог. Видел я как-то одного рыбака. Закинул блесну неподалёку от линии электропередачи. А там 110 киловольт. От мужика обгорелая тушка осталась.
— Спасибо, — прошептал я сапёру. Тот коротко кивнул, надел варежки и споро проделал дыру в заграждении. Мы пролезли в неё. Стали двигаться дальше, но тут Василь вдруг замер.
