В то лето я узнал много нового о себе от Алёны. Она говорила, что я выбираю девушек, которые мне откажут. Заставят страдать. Мол, я испытываю потребность в страданиях. Когда я услышал это, то посмотрел на Алёну с недоверием. А же не мазохист какой-то. Хотя постойте. Может, как раз мазохист? Я никогда не предполагал, что мои вылазки на запретную территорию отражают мой характер. Я воспринимал их больше как эксперименты, как средство разнообразить сексуальную жизнь, которая в то время у меня, мягко говоря, ключом не била. Классический секс с проститутками не вызывал почти никаких эмоций и быстро заканчивался. Мне было жаль платить три, четыре, пять тысяч за пять минут экшена, две помывки в душе и стакан чая, иногда не очень хорошего.
Я стал по-другому смотреть на отца, который ушёл от нас с мамой, когда мне было три. Подростком мне часто не хватало его. Он уехал с новой женой в Краснодар (я не мог понять, что он нашёл в этой толстой женщине с совсем непримечательной внешностью и южнорусским говором). Мы переписывались, потом поток писем стал реже, поскольку я привык обходиться сам. У меня исчезла внутренняя потребность в близости с ним и появились новые интересы, друзья, увлечения. А у него как раз эта потребность выросла, потому что через несколько лет нового брака, третьего по счёту, он развёлся и остался один в полутора тысячах километров от единственного родного человека, который ещё не отказывался общаться с ним. Он слал мне письма (компьютеров тогда ещё не было, не говоря уже о сотовых телефонах, так что бумажные письма были нашим единственным способом связи), спрашивая, почему я редко отвечаю ему, упрекая в том, что я не ценю родственные узы (вот уж чья бы корова мычала) и в конце концов поставил ультиматум – если я не отвечу на его письмо в течение месяца, то он будет считать, что у него нет сына. Я подождал месяц, потом ещё пару недель и написал. Спокойно, как будто и не было его письма. Он мне не ответил, а через год умер, о чём я узнал от его соседки.
Раньше я считал, что отец бросил меня, чтобы устроить свою личную жизнь. Мне было обидно. Я полагал, что за ним должок. Но Алёна поставила вопрос иначе. Она сказала, что я похоронил себя заживо. Наш брак стал для меня гробом. На моё возражение, что я нужен своему ребёнку, она сказала, что нет, несчастливый отец сделает и ребёнка несчастным. Так передо мной впервые встал выбор – уйти или остаться. Я не мог решиться. Кроме прочего, мне просто некуда было уходить. Я завидую героям романов, которые оставляли всё своим женам и начинали новую жизнь с нуля, но я просто не представлял, где мне переночевать в ближайшую ночь. И в следующую. И в ту, которая наступит потом.
И тогда я спросил себя – должен ли был мой отец пожертвовать собой ради меня? Сделало бы это меня счастливее, увереннее в себе? Сомневаюсь. Моя мама попыталась и это только навредило. После развода она стала встречаться с одним мужчиной. Я его называл дядя Вася. Он мне нравился. Он был похож на крупного кота, с усами и мягкими повадками. Он никогда не кричал на меня, но и не занимался со мной, ему это было просто неинтересно. Так вот, иногда он оставался у нас на ночь и они с мамой спали вместе на тахте. А я лежал на кровати в двух метрах от них. У нас была однокомнатная квартира. Кажется, мама надеялась, что дядя Вася в конце концов навсегда останется у нас, но у него была семья, сын, и он уходил, а потом снова возвращался. Когда мне исполнилось лет семь или восемь, мама порвала с ним. Она уже потом объяснила, что сделала это ради меня. Мол, не хотела, чтобы я слышал, как они занимаются сексом рядом со мной. После этого она изменилась, стала бить меня ремнём за разные провинности (я уже не помню, за какие) или окатывать ледяным презрением, когда я что-то делал не так. Больше в её жизни мужчин не было и она умерла в возрасте 59 лет от рака. Мне тогда было 22.
Алёна считала, что мои девушки проверяли меня на прочность. Она говорила, что, глядя на меня, любая женщина испытывает желание нагнуть меня. Я подумал, что ослышался. Она извинилась за грубость и я так и не понял, что же она сказала, какое слово употребила. «Вас хочется раскачать, – продолжала она. – Разозлить. Вывести из себя и посмотреть, на что вы способны как мужчина. Будете ли драться за своё. Проявите ли решительность, умение спокойно разбираться с проблемами, поставить женщину на место в случае необходимости».
***
