Злата вырывалась с работы, возила Оленьку по магазинам, покупала самое необходимое, готовила еду на три дня, мыла ее в ванне, причесывала, отвлекала разговорами от грустных мыслей и переживаний.
Далхана Оленька не узнала: видеть не могла, а после операции голос у него изменился. По-русски они никогда прежде не разговаривали, в такси обменивались короткими фразами из двух-трех слов на французском.
С ремонтом Далхан старался: делал больше, чем договаривались, дополнительной оплаты не просил. Оленька ему очень нравилась, вызывала сочувствие и жалость своей несчастной судьбой.
Злате позвонила женщина, которая обещала сидеть с Оленькой, сказала, что нашла другую, более выгодную работу. Злата расстроилась до отчаяния: быстро найти замену, надежную и честную, с хорошими рекомендациями, крайне трудно, почти нереально.
Далхан, смущаясь, предложил свои услуги: ему давно хотелось убежать из квартиры, где он жил с земляками (восемнадцать человек в трех комнатах с одной ванной и туалетом). На Злату он работал больше года, дорожил репутацией честного и скромного человека, был готов защитить Оленьку, если понадобится.
Злата с Оленькой посовещались и решили попробовать. Обговорили с Далханом детали ухода за Оленькой, питания, порядок проживания, что можно и что нельзя. В тот же день Далхан собрал свои нехитрые пожитки и перебрался из “Общежития имени Джохара Дудаева” в Оленькину трехкомнатную квартиру.
Прошла неделя испытательного срока. Оленька была искренне довольна: Далхан починил все поломки, покрасил и подновил потолки и стены, купил кафель, чтобы переложить плитку в ванной, ходил в магазины и на рынок, готовил кавказские блюда со специями и свежей зеленью, был тактичен и вежлив, не мешал Оленьке мыться и умываться, стирал белье в прачечной, убирался в доме. “Не мужчина, а Облако в штанах”, – шутили между собой подруги.
Быт Оленьки налаживался, и Злата вернулась к себе на юг – надо работать на вилле, готовиться к летнему сезону.
Не успела Злата распаковать после приезда чемодан, как ей в панике позвонила Оленька: Далхан приставал, она его оттолкнула, он ушел неизвестно куда, она боится, что Далхан ее зарежет, как необузданный кавказец, которому отказала женщина в его похотливых домогательствах.
Злата тут же перезвонила Далхану. Он сидел на скамейке в парке, клял себя, не мог понять, что на него нашло, признался, что с женой у него давно ничего не получалось, что он ценит новую работу, уважает Оленьку, сочувствует ей и жалеет.
Злата убедила его позвонить Оленьке и пойти извиниться лично. С нетерпением ждала звонка час, два, наконец, встревоженная, позвонила сама. Оленька и Далхан мирно ужинали, разговаривали, шутили и смеялись. У Златы отлегло от сердца: все же это она привела темпераментного чеченца к слепой подруге.
Далхан не тяготился своим положением сиделки, брата милосердия и компаньона, не видел ничего унизительного для мужского достоинства ухаживать за больной женщиной. Скоро он профессионально управлялся на кухне, ловко орудовал шваброй и пылесосом, читал вслух русские книги, выводил Оленьку в парк на свежий воздух.
На прогулке Оленька опиралась на его руку, и Далхан чувствовал себя гордым и значительным: серьезный мужчина ведет под руку красивую женщину.
Для выходов с Оленькой он долго и тщательно брился, надевал костюм и белую рубашку, повязывал галстук: а вдруг их случайно увидит кто-то из знакомых – надо выглядеть достойно, не как простой маляр или штукатур.
Прошел месяц, Оленька успокоилась, привыкла к присутствию Далхана, его размеренной походке на прогулках, забавному кавказскому акценту при чтении, и однажды после вечернего чая с баранками и пряниками задержала его руку в своей…
Мужская сила вернулась к Далхану от одного легкого прикосновения. Удивляться было некогда, он отнес Оленьку на руках в спальню, забыв про наставления врачей. Уснули они, обнявшись, под утро…
Далхан полюбил слепую, беззащитную и беспомощную Оленьку. Полюбил страстно, восторженно, благоговейно, как любят только раз в жизни. Называл ее “нежным цветком”, “белой лилией”, а себя – “диким горцем”.
Иногда вспоминал мужчину в берете, Авеню Марсо, гнал от себя эти мучительные картины, Оленьке ничего не рассказывал, ни о чем не спрашивал.
Оленька живо интересовалась Чечней, нравами и обычаями этой крохотной республики. Далхан с юмором описывал свой забытый Аллахом аул, родственников и односельчан, их упрямство и несгибаемый характер.
Однажды на прогулке в парке Оленька разоткровенничалась. Раньше ей приходилось много подрабатывать гидом-экскурсоводом, водить туристов из бывшего Союза по Парижу и окрестностям. Самые выгодные – индивидуальные туристы или семьи: с ними меньше вопросов и проблем, а деньги хорошие.
На заре экскурсоводческой карьеры туристическое агенство предложило ей провести экскурсию по Версалю для трех человек: на машине туда и обратно. Туристы выбрали Оленьку по фотографии со стенда “Наши гиды” в приемной.