Оленька охотно согласилась: наработанная тема, ехать всего полчаса в один конец, если не будет пробок на обратной дороге, то можно успеть вечером на концерт к подруге в Мэрии Восьмого района, надо только заскочить домой переодеться.
…К агенству подъехал большой мерседес с тремя кавказцами в черных кожанных куртках, джинсах, с золотыми цепями и браслетами. Аварцы из Махачкалы, приехавшие по бизнесу, как Оленька выяснила, устроившись рядом с водителем на переднем сиденьи.
О богатой истории Парижа, его знаменитых площадях и дворцах туристы слушали невнимательно, переговаривались на своем цокающем языке.
Выехали из города, Оленька начала красочную историю закладки и строительства Версальского дворца, когда машина почему-то свернула с шоссе на местную дорогу, а потом на грунтовый проселок. Оленька забеспокоилась, спросила, в чем дело. Сказали, что водителю надо по нужде, не может терпеть: почки больные.
Машина остановилась в глухом перелеске.
– Выхады, мы тыбя насыловать!
Оленькино сердце сжалось от щемящего страха.
– Лучшэ нэ сапратывляйся, тогда быт нэ будэм и обыратно в Парыж прывызом!
Водитель расстегнул ширинку и достал оттуда напрягшийся член, татуированный тиграми и драконами. Двое других вышли из машины, ухмыляясь, открыли дверцу с Оленькиной стороны.
Лоб и ладони Оленьки покрылись капельками противного холодного пота: опять наваливается мучительный кошмар с избиением, болью и унижением, кошмар, который надолго продлится венерическими заболеваниями, психозами и истериками…
– Тронете меня хоть пальцем – мой мужчина-чеченец найдет вас и убьет, затем отыщет ваши семьи и всех вырежет!
Оленька отчаянно врала, но распаленные кавказцы замерли. Если бы она сказала: “Корсиканец” или “Сицилиец”, они бы не поверили, жестоко избили за вранье и изнасиловали, но мужчина-чеченец произвел сильное впечатление. Злобно жестикулируя, аварцы перекинулись между собой парой гортанных слов, выкинули Оленьку из машины и уехали.
– Так чеченец однажды спас меня, – Оленька нежно погладила Далхана по волосам.
…Они спали вместе неделю, когда ночью, посреди объятий, переплетений тел, рук и ног, Далхан предложил Оленьке выйти за него замуж.
Оленька вскрикнула и неожиданно включила лампу на прикроватной тумбочке. На Далхана смотрели широко открытые видящие глаза!
– Далхан… Такси?…
Он кивнул.
Оленька молчала, смотрела вокруг, словно заново родившись, накинула халат, прошлась по квартире, вернулась в спальню, поплотнее запахнулась, присела на угол кровати. Далхан скрестил руки на груди, ждал, откинувшись на подушки и прикрывшись одеялом по пояс.
– Я люблю другого…
Далхан собрал вещи и вернулся в чеченское общежитие.
21. Жучка
Оленька ее не сразу узнала: копна рыжих волос, обтягивающая кофточка с супер-глубоким декольте, короткая до неприличия мини-юбка:
– Олёк?…
Олёк немного смутилась, но быстро овладела собой:
– Привет, привет!
– Как тебя занесло в нашу глухомань?
Действительно, салон, где Оленька обычно делала маникюр перед ответственной встречей или совещанием, располагался возле кольцевой дороги Перифирик, на границе с дешевым арабским кварталом и муниципальным жилым комплексом для малоимущих.
В этом салоне Оленька наводила себе красоту по бедности: маникюр стоил всего пять евро плюс евро чаевые.
После рождения дочки Оленька три месяца провела дома, ночами работала как могла по интернету, чтобы ее не выгнали из агентства. С большим трудом удалось выцарапать маму из Москвы – стало намного легче управляться с двумя детьми, но денег требовалось все больше и больше…
А где их взять?
Утром ей предстояло показывать заказчикам планы квартир, варианты отделки, финансовые документы, поэтому требовалось привести руки в порядок. Она заскочила в салон перед самым закрытием, надеясь, что, мадам Хуанг не откажет давней клиентке.
Какого же было ее удивление, когда в экзотической птичке она узнала давнюю подругу, одетую словно на бал-маскарад или как актриса Мулен Руж. Олёк обитала со своим Жоржем в роскошной квартире около Лувра и встретить ее в дешевой китайской парикмахерской – просто в голове не укладывалось!
Вокруг Олька суетились пять китаянок – весь личный состав салона: две делали маникюр, две педикюр, одна взбивала и поправляла огненно-рыжий парик.
Оленька присела в соседнее кресло:
– Олёк, какими судьбами в нашем захолустье?
Видно было как Олёк напряглась, а потом выпалила:
– Жоржик, скупердяй французский, урезал прожиточный минимум!
– С чего бы это?
– Не нравятся ему, видите ли, некоторые мои знакомства…
– И что теперь?
– Мне бабки нужны! Спешу на работу…
– Куда? В такой час?
– Ты что, совсем дура?
Оленька недоумевающе рассматривала подругу: в двенадцатом часу ночи так одеваются только…
– Да-да, на панель, вернее в кабак на Пигаль, если там не получится – пройдусь по бульвару Клиши…
– Олёк, как же так? – Оленька обескураженно хлопала глазами. – Ты же институт закончила, мы с тобой близкие подруги…
– Перестань слюни распускать и читать нотации! Я тебе ясно сказала: “Мне нужны бабки!” Сегодня! Сейчас! Где я их еще могу достать?
– Я займу тебе!