– От верблюда, – буркнул тот. – Давай сразу бабло, я за пивом схожу. К нам же в магазин, у меня там скидка.
– Откуда я тебе деньги достану? – Вова картинно раскинул руки, но, вдруг вспомнив, что на них смотрит Олеся, дурашливо прикрылся ладонями. – Пардон, малая, сейчас все будет хорошо! Хазяйнуешь, вижу? Молоток!
Вова ушел, быстро вернулся уже в джинсах, порылся в карманах, достал несколько смятых купюр, красных и зеленых вперемешку.
– На, тут осталось. И сгоняй, раз такое дело. Мы тут пообщаемся пока.
Когда Юра Марущак ушел, Вова тоже заглянул в холодильник, ничего интересного для себя там не нашел, зевнул, потянулся и уселся на табурет. Все это время Олеся молча наблюдала за ним.
– Дала ты вчера, конечно, – проговорил Вова.
– Мне нельзя такое крепкое…
– Нельзя ей… Зачем тогда пила?
– Ты же сам предложил…
– Мало ли что я предлагаю. Ты Леська, правильно?
– Олеся.
– Ничего, Олеся, бывает. Не парься, нормально все. Просто осторожнее в следующий раз. Хочешь, с посудой помогу?
– Как? – ляпнула девушка, тут же поняв всю глупость своего вопроса.
– Да хоть вот так!
Поднявшись, Вова подошел к мойке, взял оттуда наугад первую попавшуюся мытую тарелку, швырнул на пол рядом с той, которую случайно разбила Олеся.
– Ой, ты зачем? – всполошилась девушка.
– Мы же тут развлекаемся! – Вова озорно улыбнулся. – Сдается мне, одной тарелке скучно. Еще расколотим?
– Лучше не надо, – благоразумно заметила Олеся.
– Оп-па, посуду бьем?
На кухню вошла заспанная Снежана в коротком шелковом халатике с разводами. Подошла к Вове, чмокнула его в щеку, тоже сунула нос в холодильник.
– Водички нету?
– Юрку заслали.
– Он что, не уходил?
– Ты разве не помнишь? Сама же предложила: спи, мол, тут, сторожи заодно малую.
– И как, посторожил?
– Да целая вроде.
Вова по-хозяйски обхватил Снежану за талию, прижал к себе. Олеся стояла у мойки и удивлялась, как это оба не замечают того, что сразу же бросается в глаза.
– Снеж… – решилась девочка наконец.
– Чего?
– Халат.
– Ну, халат, дальше что?
– Навыворот.
Вова хохотнул. Снежана тоже прыснула. Затем, нисколько не смущаясь, скинула халат, вывернула и снова надела его на голое тело.
Утренняя жизнь начинала налаживаться.
Олеся Воловик жила в квартире Снежаны Цапенко уже третью неделю. После того как Юра Марущак с грехом пополам сменил замок, у девушек появилось сразу пять ключей, входящих в комплект. Грех было этим не воспользоваться.
Снежана даже не задумывалась над тем, как объяснит смену замка хозяевам квартиры. В той комнате, куда поселилась Олеся, ничего особо ценного не хранилось. Просто владельцы квартиры не хотели ее сдавать, сложив там какие-то свои вещи. Девушки даже не пытались их разобрать: для того, чтобы ночевать, Олесе вполне хватало старенького дивана. Большую часть времени она проводила в комнате со Снежаной – если, конечно, не появлялся
Олеся даже не смогла бы вспомнить, с чего началось ее служение Снежане. Кажется, она сама однажды предложила сделать старшей подруге массаж. Мяла спину не очень умело, однако старалась, Снежа осталась довольна не столько качеством массажа, сколько самим событием. На следующий день уже старшая попросила младшую перед сном помассировать ей спину.
К тому времени мытье посуды, уборка и приготовление еды стали прямыми обязанностями Олеси. И поначалу она не придавала этому слишком большого значения: важнее то, что здесь у нее пусть чужая, временная, зато – отдельная комната. Место, где можно уединиться и закрыть за собой дверь. На случайных общаговских койках это было невозможно.
Похвастаться владением кулинарным искусством, как и приемами массажа, пятнадцатилетняя Олеся Воловик пока не могла. Тем не менее Снежу Цапенко устраивало качество и того, и другого. Олеся не роптала – несмотря на то, что в чужой квартире и в чужой комнате она фактически стала прислугой у квартирантки-первокурсницы, Снежана относилась к ней достаточно хорошо, даже дружелюбно. И все происходящее расценивала как само собой разумеющееся. Должна же Олеся быть благодарной и хоть как-то оправдывать свое существование в квартире совершенно не знакомого ей раньше человека.
Но чем дальше, тем больше Снежана входила во вкус. Однажды, в начале февраля, отлежав привычный уже «сеанс массажа», девушка перевернулась на спину и вытянула вперед голую ногу.
– Слышь, Леська…
– А?
– Ты педикюр делать умеешь?
– Кому? – не сразу врубилась Олеся, разминая слегка онемевшие после массажа руки.
– Мне сделаешь? Я расскажу как. Все, что тебе нужно, – пилочка для ногтей, лак… Короче, в моей косметичке все есть. Ну, сделаешь? Не в службу, а в дружбу, а?
