– Молодчина! Даже лучше, чем я думал! Знаешь, как назвал наш именинник твой номер? Он сказал – пикантно. Понимаешь, что это значит?
Олесе совсем не хотелось разбираться в значениях слов. Вместо ответа она молча покачала головой.
– Нормально все? Живая? Куски не отвалились? – Менеджер совсем уж свойски хлопнул ее по плечу, затем полез в карман, вытащил тонкую пачку гривен, отслюнил четыре сотенных купюры. – Национальной валютой возьмешь? Да возьмешь, возьмешь, чего я спрашиваю… По курсу, по нормальному курсу, не боись.
Олеся, стиснув зубы, покачала головой.
– Чего ты?
– Не возьму.
Внезапно до нее дошло – платок до сих пор закрывает лицо. Сдернув его и кинув под ноги, девушка повторила:
– Не возьму. Ваш юбиляр хотел подарок – вот пускай его и получает. Дарю, от меня. Подойди к нему и скажи: подарок от Леси.
Оттерев обескураженного менеджера плечом, Олеся вышла из комнаты, даже не взглянув на Ксению, стоявшую в коридоре с ворохом ее брошенной в зале одежды.
Возвращаться в эту школу девушка больше не собиралась. В Киеве таких полно. Правда, приняв сейчас, в пылу гнева, такое решение, Олеся Воловик не была уверена, что к утру не пересмотрит его и не передумает.
Все-таки сто долларов она сегодня за пятнадцать минут заработала…
Тем осенним вечером таксист Вова Руданский стоял неподалеку от входа в вокзал.
Сегодня, по договоренности, которой достигли боссы с конкурирующими фирмами, и согласно очередности на одном из «хлебных» мест выпало попастись ему. Вокзал давно поделили, посторонних и случайных отсюда просто гнали, и везло только двум категориям шоферов: тем, кого пассажиры вызывали по телефону с поезда на определенное время, и тем, кто, высадив пассажиров, успевал подхватить новых, согласившись при этом везти людей на треть дешевле, чем заламывают «аборигены».
За те полтора года, что они с Олесей провели в Киеве, жизнь понемногу наладилась, считал Вовка. Он уверенно движется к намеченной цели, денежки складываются в солидную кучку, да и на Леську в последнее время все меньше расходов. Где-то научилась подрабатывать, уже не клянчит деньги на разную ерунду, к тому же привязана к нему, как раньше. А это, надо полагать, самое главное. Более того, Вову Руданского даже устраивало, что малолетняя подружка внезапно перестала от него чего бы то ни было требовать. Разве что иногда хотела поговорить, и Вова разговаривал с ней, когда не так хотелось спать. Он знал, для чего так себя загоняет, и понимал:
В стекло постучали. Наклонившись вперед и опустив его, Вова увидел мужчину лет тридцати с небольшим. Прилично одет, короткая стрижка, очки, легкий запах алкоголя. Скорее всего, бутылку пива выпил, ну, или две…
– Поедем?
– Поедем, – согласился таксист.
Не уточнив куда, Очки открыл дверцу, уселся рядом, положил на колени черную пухлую барсетку. Натуральная кожа – Вова такие вещи научился определять на глаз. От цепкого взгляда таксиста не ускользнула также крупная печатка на безымянном пальце правой руки и массивное гладкое кольцо – на среднем пальце левой.
– Звать тебя как? – спросил пассажир.
– Вова.
– Ты сам по себе или фирма?
– Разница есть?
– Мне пох, ты телефончик просто оставишь, если договоримся.
– Телефончик – без проблем. – Руданский вынул из бардачка и протянул пассажиру карточку с названием фирмы и номерами телефонов. – И про что будем договариваться?
Очки повертел визитку в пальцах.
– Который здесь твой номер?
– Моего личного тут нет.
– Напишешь потом. – Пассажир положил визитку сверху на барсетку. – Такое дело, Вова… К девочкам поедем?
Руданского о такой услуге просили не впервые. Более того: с некоторых пор Вова стал одним из тех таксистов, которые обслуживали конкретные салоны с проститутками. Не чурался он и индивидуалок, однако с салонами все-таки было проще: там за каждого привезенного клиента ему платили определенную, заранее оговоренную сумму, притом что потенциальный клиент, сам того не зная, выкладывал больше за поездку. Плюс, конечно же, в большинстве случаев тот таксист, который привозил, через какое-то время и забирал пассажира.
В результате с каждого клиента, доставленного по одному из определенных адресов, Вова Руданский имел в среднем долларов пятнадцать-двадцать. Учитывая, что редкий день обходился хотя бы без одной такой поездки, за десять дней опытный в подобных делах таксист мог отложить до двухсот долларов. Это если не считать случаев, когда «девочка» сама ехала на вызов и вызывала «свои» такси, к числу которых Вовина машина также относилась. При удачных раскладах обслуживание проституток и их клиентов могло принести до тысячи долларов в месяц, вот почему Вова так самоотверженно вкалывал. К тому же иногда перепадал приятный бонус: девушку можно было раскрутить на бесплатный секс, со знакомыми таксистами некоторые себе такое позволяли.
