Часть одной из стен здесь занимало зеркало в полный рост. Глядя на себя, девушка разделась, оставшись только в черном обтягивающем трико до лодыжек и лифчике. Поставив ноги на ширину плеч, Олеся медленно вдохнула, подняла руки вверх, опустила на выдохе. Повторив это упражнение еще дважды, она принялась разминать шею: неспешно и размеренно, стараясь не допускать резких движений, двигала головой вперед-назад и влево-вправо, расслабляя при этом мышцы лица. Когда она начинала учиться танцу, именно эта часть разминки у нее не получалась, потому, следуя советам Ксении, она поднимала руки вверх, складывала их над головой домиком и работала таким образом, чтобы сильнее походить на восточную танцовщицу.
Вскоре шейный отдел начал привычно похрустывать. Ощущения при этом стали приятными: мышцы постепенно включались в работу. Олеся перешла к плечевому поясу, затем занялась мышцами живота, наконец, заработала бедрами, стараясь дышать ровно и следить за тем, чтобы дыхание во время движения не прерывалось. При этом мысленно аккомпанировала себе – другого музыкального сопровождения здесь не было.
Несмотря на то, что восточными танцами Олеся Воловик занималась уже полгода, ей все равно с трудом удавалось соблюдать главное правило: удерживать без движения те части тела, которые не задействованы в процессе. Так, двигая плечами, девушка с трудом сохраняла неподвижность бедер. А когда активно двигались мышцы живота, Олеся вовсю старалась держать плечи в горизонтальном положении, не помогая себе ими. Потому-то она приучила себя к более длительным разогревам еще в школе танцев – чтобы сразу, как только позовут на выход, работать на кураже, заведя свой внутренний моторчик до предела и уже не останавливаясь.
Закончив, она переоделась. Турецкий стиль танца предполагал юбку выше талии с большими, почти до самого края, разрезами по обе стороны – так голые ноги танцовщицы максимально открывались. Своими ногами Олеся была не очень довольна – считала их коротковатыми при достаточно пышной для девушки ее возраста груди. Но турецкий стиль танца помогал и здесь – по правилам исполнительница должна была надевать туфли на высоком каблуке, и это, как полагала Олеся, ее стройнило.
Затем она сменила свой «родной» лифчик на элемент костюма – предельно узкий бюстгальтер, расшитый монетами. Девушка попросила убрать кисточки с чашечек, которые тряслись в зажигательном ритме танца: ей это казалось слишком вульгарным. Ксения не возражала. У нее имелись на то свои причины. Преподавательница все время держала в голове тот факт, что ее воспитанница – несовершеннолетняя. По той же причине Ксения отказалась от практики заменять расшитый бюстгальтер блестящими кружками фольги. Она просто боялась самой себя и своих решений.
Наконец, Олеся обвязала голову специальным полупрозрачным платком так, чтобы прикрыть лицо по максимуму, оставив лишь узкую полоску для глаз. Завершив перевоплощение, девушка критично осмотрела себя в зеркало и, в принципе, осталась довольна. Когда Ксения, постучавшись, вошла, девушка уже чувствовала себя уверенной и готовой к предстоящему испытанию – именно так она себя настроила.
Когда Олеся впорхнула в полутемный зал, то замерла на мгновение в трех метрах от первого столика. Глаза еще не привыкли, она услышала только нестройные, зато громкие аплодисменты, увидела слева небольшой полукруглый подиум, шагнула на него – и тут же зазвучала музыка. Слегка поклонившись, девушка начала медленно, неспешно входить в ритм танца. Сначала на подиуме, а затем, как от нее и ожидали, двинулась вперед. Внизу девушка, плавно работая бедрами и сама себе напоминая лебедя в тихом озере, плавно обошла ряд столиков, несколько раз рискованно наклонилась к сидящим мужчинам и позволила монетам на бюстгальтере прозвенеть в считаных сантиметрах от их разгоряченных лиц.
От обоняния Олеси не ускользнул алкогольный дух, витающий вокруг сидящих за столиками людей. Хоть глаза не до конца привыкли к освещению, да к тому же мелькали блики от вертящегося под потолком стеклянного шара, она все равно заметила напряжение на лицах и горящие глаза. Когда поняла – вот она, кульминация – легко подхватила за руку одного из сидящих, без труда заставила встать, тут же дала понять: нужна помощь, затем оперлась на крепкую руку, поставила правую ногу на стул. Небольшой зал взорвался аплодисментами, кто-то рявкнул: «Давай!», и Олеся «дала» – отработанным движением, сохранив при этом равновесие и не выходя из восточного образа, встала на стол, попадая каблуками в быстро освобождаемое от посуды пространство. Словно крылья огромной бабочки, порхали края юбки, отбивали легкую дробь каблучки, позвякивали в такт движениям монеты.
А потом все внезапно закончилось. Олеся замерла, музыка стихла, зажегся свет.
