— Через несколько дней я с господами Бакатиным и Охоткиным, — я посмотрел на назначенного управляющего понимает ли он о ком идет речь, — еду в поездку по имениям. Поездка займет больше месяца. Ты мне должен срочно подобрать четырех камердинеров и господам по камердинеру. Сегодня переговори с Матвеем Ивановичем, как он планирует ехать, маршрут ему известен. Навести порядок с прислугой. В мое отсутствие особняки на Лиговке и Васильевском подготовить к продаже. Доклад дважды в сутки, утром и вечером и по необходимости. Вопросы есть?
— Пока нет.
— Тогда ступай.
Уже вечером Степан Дмитриевич привел мне четырех кандидатов в мои камердинеры. Все примерно одного возраста, 23–26 лет, крепкие, с выраженными следами интеллекта и живыми смышлеными глазами. Звали их Архип, Герасим, Тимофей и Федор. Они меня вполне устроили, а там по ходу видно будет.
Вечером в пятницу третьего февраля Сергей Петрович доложил мне итоги своей работы. Общие долги составили больше восемь миллионов рублей. Честно говоря мне эта сумма ничего не говорила. Я знал, что в в финансовых системах 19-ого века всех европейских государств, а не только России, можно было не только ногу сломать, хотя и имел некоторые представления финансах Российской Империи. Поэтому решил включить дурака, послушать разъяснения знающего человека явно не будет лишним.
— Сергей Петрович, вам может быть это покажется странным, но я еще несколько дней назад был очень далек от таких вещей как деньги и даже ассигнации первый раз в руках держал, когда мы сундук с ними открыли, — в первом сундуке были не только ассигнации, но и серебряные рубли. Я видел в музеях деньги 19-ого века и однажды даже держал в руках сторублевую ассигнацию. — Объясните мне, насколько это много и какие перспективы.
Господин Охоткин ухмыльнулся и покачал головой.
— Наверное ваш батюшка тоже был немного далек от реального понимания цены денег. С одной стороны этому можно даже позавидовать, ваша светлость, — он еще раз покачал головой и очень грустно улыбнулся.
— В России имеют хождения два вида рубля: серебряный и бумажный, ассигнационный. Серебряный рубль стоит сейчас три с половиной ассигнационных. Восемь миллионов это ассигнациями. Много это или мало, все зависит от ваших доходов. До девятнадцатого году ваш отец подавал декларации почему-то почти на полмиллиона серебром, но таких доходов не было и нет, поэтому чтобы заплатить подоходный налог, он постоянно занимал. И все платежи тоже уплачивались в долг. А еще много проигрывал в карты и бросал деньги направо и налево, не считая их. Любил он похоже покрасоваться. А абсолютно всё: дома, имения, все ценности, было заложено и перезаложено. У меня вообще сложилось впечатление, что ваш отец жил одним днем и ему было безразлично что он оставит детям.
— А шанс выпутаться из долгов есть?
— Конечно есть, ваша светлость, — господин Охоткин дернул плечами и развел руки. — Ваши имения теперь ни за какие долги не заберут. Поэтому кредиторы побесятся, а потом начнут с вами договариваться по-хорошему. Свои дома вы можете продать. Оставьте один этот дом, а остальные продайте. Я думаю в итоге останется только долг в Заемном банке, где-то миллиона два ассигнациями. Там все заложено конечно основательно, по максимуму, на двадцать лет под пять процентов годовых. Это ежегодно платить сто тысяч процентов и столько же погашение долга. Наведете порядок в своих имениях, выгоните всех воров управляющих. Начнете считать деньги и постепенно всё наладиться.
То, что говорил господин Охоткин, подтверждало мои мысли, но я хотел не просто выпутаться из долгов. В моих планах было еще и начать быстро зарабатывать деньги, причем много.
— Сергей Петрович, я хочу вам предложить остаться служить мне. Но сразу же говорю, что это будет очень сложно, — я вопросительно посмотрел на собеседника. Он у меня стал вызывать большое доверие, когда через несколько дней совместной работы у него сменилось выражение глаз. Они стали добрыми и вызывающими доверие.
— Я служу у Александра Христофоровича, но если вы попросите его о такой услуги, отпустить меня, думаю он вам не откажет. Только напишите письмо прямо сейчас, а я отвезу. Вам лично к нему ездить не надо. Не будите лихо, пока тихо.
Легко сказать напишите, вот как раз что я не умел, так это писать. Нет писать я конечно умел, например карандашами. Но нормальные и приличные люди сейчас пишут перьями и чернилами. С чернилами я конечно быстро справился, в каких-то самых нижних подвалах подсознания проснулся навык начальных классов. Когда я пошел с первый класс, мы писали обычными перьевыми ручками и у нас были чернильницы-непроливайки.
А вот чем писать, это проблема. Писали еще в основном гусиными перьями. Господин Охоткин скорее всего верно подметил одну из черт характера покойного родителя, покрасоваться. Поэтому новомодные металлические перья для письма естественно были, но для меня что они, что гусиные — одна малина.
