Для меня специально пошили несколько сюртуков с большими внутренними карманами. В них я незаметно мог носить нужные мне вещи, в частности бумажник. В бумажнике постоянно лежали три пачки по десять тысяч каждая. Это на настоящий момент были все мои свободные денежные средства.
— Будьте любезны, передайте деньги своему товарищу, — в первый момент мне показалось, что он оттолкнет мою руку, но я ошибся. Офицер молча взял деньги и козырнув головой, молча отошел.
Подождав, когда унесут раненого, я подошел к генералу.
— Всегда к вашим услугам, господин генерал, — коротко и резко наклонив голову и щелкнув каблуками, я отошел от стоящего столбом генерала.
Два лакея подхватили раненого и чуть ли бегом в окружение офицеров покинули залу вместе с генералом и лекарем, а профессор подошел ко мне.
— Вы пулей раздробили кисть несчастному, — профессорский тон был немного странный, в нем были нотки осуждения. Я ухмыльнулся, у этой публики всегда хоть чуть-чуть, но стандарты двойные.
— Вы, если я не ошибаюсь, профессор физики Московского университета Радионов.
— Да, вы не ошибаетесь.
— Я перед выстрелом пообещал майору, что не убью его и специально целился ему в руку. Он, если вы заметили господин профессор, несмотря на кровотечение и болевой шок подошел на десять шагов, а мой выстрел был с тридцати, и выстрелил. Пуля пролетела у меня над головой и разбила стекло, — я повернулся и показал профессору на разбитое окно. Профессор промолчал, я решил, что тема исчерпана о достал из бумажника вторую пачку ассигнаций.
— Очень благодарен за помощь, примите пополам вам и господину лекарю.
Выйдя из залы, я направился к одиноко стоящей хозяйке и когда подошел, она повернулась ко мне. В её широко открытых глазах стоял ужас.
— Приношу свои извинения, Зинаида Александровна, но видит бог, я этого не хотел, — откланявшись, я вышел на улицу.
Испуганные гости княгини уже разъехались и перед особняком была чуть ли не пустыня, только моя карета и профессорская коляска, а метрах в десяти маячили фигуры квартальных надзирателя и поручика. Я позвал Петра и распорядился.
— Скажи Архипу, пусть едет в гостиницу и собирается. Я хочу прогуляться. Как только придем, сразу выезд.
Архип уехал и я медленно пошел по Тверской к площади Тверской Заставы. Москва, по которой я шел совершенно была другой. От неё в привычной мне 21-ом веке мало что осталось, но я все равно понимал, где я шел.
Голова моя занята была конечно другим, будут ли последствия у этой дурацкой дуэли, избежать её я ни как не мог, палку особо не перегнул. Особо я не волновался и не переживал, ну в крайнем случае порекомендуют мне пожить какое-то время в деревни, это на мой взгляд будет максимум наказания. Особенно после открытого обозначения своей позиции по отношению к декабристам.
В Питер я поехал не спеша, гнать лошадей не имело ни какого смысла, стояла сухая теплая осень и несколько раз мы останавливались на природе.
Мои инструкторы, господин Тимофеев и месье Ланжерон, ни каких вопросов мне естественно не задавали, а у меня желания самому рассказывать об этом не было.
В моих планах было заехать на Пулковскую мызу, проверить как обстоит дело с картошкой. В Новосёлово новые веяния проходили на «ура», успешно внедрялось четырехполье и новые сельхозкультуры, главной среди которых была картошка.
Уборка урожая была завершена и результаты были очень неплохие. Бригада работающая на картофеле собрала неплохой урожай с посаженных трех ведер, по моему мнению разобрались в основных вопросах его выращивания, а самое главное распробовали вкус картошки. Я показал им как её варить, жарить и делать пюре.
Ключик от успеха был в новой системе оплаты труда. Господскую землю Ян обработал в половину меньшим количеством людей и всем, кто хотел заняться отхожими ремеслом, он не препятствовал. По его подсчетам на следующий год в имении могут появиться лишние рабочие руки. И это при том, что строилась большая новая пристань, основной путь вывоза хлеба на продажу по моим расчетам будет через Оку, сахарный завод и большая винокурня.
На Пулковской мызе я решил не мудрить и попросил одного из фонбоковских мужиков переехать в Пулково и контролировать тамошних картофелеводов.
Заехать в Пулково я заехал, но вот задержаться там не получилось. У бурмистра меня ждало письмо, доставленное сюда несколько часов назад.
Естественно о дуэли в Питере уже известно и шеф жандармов требует моего скорейшего появления пред его светлыми очами.
Генералу уже доложили о дуэли и он хотел пообщаться со мной как можно скорее. Поэтому пока перезакладывали лошадей, я спросил только собрали ли картофель, каков урожай и пробовали ли в Пулково картофель на вкус.
Через несколько часов я был дома. Встревоженная Анна Андреевна рассказала, что рано утром приехал офицер от генерала и привез письмо с рекомендацией срочно мне приехать к нему для объяснения обстоятельств дуэли в любое время с восьми утра до нуля.
На часах было всего девять вечера и я поехал к Бенкендорфу. Ждать приема мне не пришлось, как только обо мне доложили, генерал велел пригласить меня в кабинет.
