— Итак, господа, мое решение таково. Ждем наших разведчиков два часа. За это время разбираем одну из юрт и готовимся идти дальше.
Мой расчет оказался правильным. Через час вдалеке появились две движущиеся точки, которые оказались возвращающимися нашими разведчиками.
Люди, отобранные Василием в строители дороги, оказались дисциплинированными. Они выполнили его требование обязательно строить лагерь перед каждой ночевкой и, несмотря на усталость, поставили юрту.
Спуск в долину Урюма мы начали двадцать пятого ноября.
Все эти дни, воспользовавшись установившейся ясной и безветренной погодой, мы основательно готовились к этому.
На вершине Собачкина хребта, правее которого пролегла наша дорога на Урюм, был сооружен примитивный маяк. Примерно в версте от него на северном склоне хребта расположилась временная дорожная станция из трех юрт.
Это место выбрали по двум причинам. Первая и главная. Оно хоть и расположено на северном более холодном и ветреном склоне хребта как бы укрыто среди скал. И здесь почти всегда затишье и почему-то очень мало снега.
Вторым плюсом было близкое, метров двести, соседство со старым небольшим горельником. Весь сухостой на нем оказался из категории высококачественного и пользуясь установившейся погодой дорожники сразу же начали его валить. И когда мы начали спуск к Урюму за нашими спинами уже начали подниматься деревянные стены постоянной дорожной станции, которую все стали не сговариваясь называть станция Маяк.
Самую высокую вершину хребта тоже стали называть Маяком, только горой.
За эти дни к нам подтянулись все отставшие члены нашей экспедиции. До Маяка пробили сначала хорошую лыжную тассу, а затем и настоящий зимник, по которому даже прошел первый обоз.
Он привез десять комплектов юрт, которые понадобятся нам уже в долине Урюма, дополнительные запасы продуктов, теплой одежды и инструменты.
Спуск к Урюму оказался неожиданно очень простым и легким.
Пройдя почти четыре версты мы вышли к какому-то ручью на берегу которого быстро нашли удобное место для размещения очередной дорожной станции.
Два десятка дорожников пошедшие с нами сразу же занялись своим делом. А мы, пользуясь остатком светового дня начали спуск вдоль ручья. На ночь я естественно приказал вернуться в уже оборудованные юрты.
Настроение у всех было приподнятое, особенно у Льва Ивановича. После ужина он как всегда занялся работой со своей картой, а все остальные расположились на ночлег.
Непосредственно для экспедиции выделено две юрты, поэтому места для комфортного отдыха достаточно и через полчаса все погрузились в сон, даже железный Иван Васильевич.
А мне не спалось, как и Льву Ивановичу. Увидев, как он очередной раз поднял голову, я встал и подошел к нему.
— Не спиться, Лев Иванович? — у меня почему-то не нашлось ничего более умного чем этот очевидный вопрос.
— Не спится, Алексей Андреевич. За многие годы у меня появилось предчувствие удачи. И последние годы оно меня никогда не подводило. Сейчас я уверен, что мы быстро найдем золото и это будет очень богатое месторождение.
Лев Иванович внимательно оглядел спящих и дрогнувшим голосом продолжил.
— Я за свои многие годы исходил сотни верст и всегда мне приходилось экономить и считать каждую копейку потраченную мною, чтобы потом за неё отчитаться. Но никогда мои поиски не были организованы должным образом. Такое, — Брусницын развел руками, — впервые.
Он хотел что-то сказать еще, но только махнул рукой и смахнул набежавшую слезу.
— Давайте отдыхать, Лев Иванович. Завтра у нас по-любому трудный и ответственный день.
Сна у меня не было из-за письма Матвея. Его привезли в Горбицу на следующий день после начала нашего похода и Василий тут же поспешил отправить его мне.
Сразу по возвращению у Матвея началась бурная великосветская жизнь. Каждый день ему пришлось или куда-то выезжать или кого-нибудь принимать.
Знатность и богатство Анны Андреевны давно стерли в памяти российской элиты не благородное происхождение доктора Бакатина. Тем более что у него достаточно и личных заслуг перед Государем и Отечеством.
А совершенная им кругосветка для высшего света Петербурга вообще что-то невозможное.
Поэтому желающих видеть его у себя и самим нанести визит было огромное множество.
На одном из таких светских мероприятий Матвей неожиданно оказался в обществе генерала от кавалерии графа Алексея Федоровича Орлова, внебрачного сына одного из знаменитых братьев, помогавших Екатерине Второй взойти на престол.
С штаб-ротмистром лейб-гвардии Конного полка Орловым Матвей познакомился на Бородинском поле, когда перевязывал его после получения очередной раны, коих бравый гвардеец получил целых семь.
После этого они еще несколько раз пересекались на полях сражений. Граф, ставший одним из фаворитов императора Николая, всегда это помнил и считал Матвея равным себе. Его поздравление с бракосочетанием с Анной Андреевной было одним из первых.
Увидев Матвея, граф Орлов тут же пригласил его присоединиться к небольшому кружку русских генералов, ведущих какой-то оживленный разговор.
