Тогда герцог, отдавшись на волю этой обманчивой грезы, захотел, чтобы она продлилась. А вам, милая читательница, разве не случалось порой, видя начало одного из тех пленительных сновидений, что посещают вас, захотеть, чтобы оно хоть во сне получило свое полное развитие и всю мыслимую завершенность?
А наша воля — это же такое прекрасное, такое могущественное явление! Во всей своей красоте и мощи оно столь непосредственно исходит от Господа, что даже во время сна может подчас производить подобное действие.
Итак, герцог оставил одно ухо настороже и услышал им вот что.
— Нет, сударыня, — говорил мужской голос, — дальше вы не проникнете. Довольно и того, что вам, ума не приложу, как, удалось ворваться в калитку старого двора. Сказать по правде, сударыня, такие шутки больше не пройдут.
"Забавно", — подумал герцог, все еще уверенный, что он спит.
— Ворвалась я в калитку или нет, — отвечал звонкий голос женщины, — но я уже в доме, не так ли?
— Что вы здесь, нет сомнения, но вас не ждали.
— В конце концов, если я здесь, прочее не столь важно: поддела сделано. Пропустите меня к герцогу.
— Это невозможно, сударыня. Господин герцог вот уже час как отошел ко сну, весьма утомившись с дороги; он почивает.
— Ну так вот тут есть, чем пошуметь. Будите его.
И герцогу послышался мелодичный звон изрядного количества золотых монет, которыми побренчали в кошельке.
— О-о! — пробормотал герцог, все еще грезя. — Моего лакея подкупают золотом. Вот кому везет, да и место у него доходное.
— Но, сударыня, — возразил упрямый слуга, стараясь поддержать за своим господином его репутацию волокиты, — герцог почивает не один.
С тяжким вздохом герцог раскинул руки и ноги, будто сам хотел удостовериться в собственном одиночестве, и пробурчал: "Ну и проходимец!"
— Э, да какая мне разница? — отвечал женский голос. — Я не затем пришла, чтобы помешать его амурам. Мне нужно поговорить с ним о деле. Ну же, парень, отворяй, отворяй…
— Однако, сударыня, господин герцог запретил…
— Поскольку он не знал, что я приду.
— Сударыня, клянусь вам, что, если герцог проснется и вас услышит, он мне прикажет вывести вас отсюда, а с его стороны это было бы нелюбезно, в то время как с моей просьба не упорствовать, с которой я к вам обращаюсь, не более чем простое исполнение моих обязанностей.
"Этот чертов лакей превосходно изъясняется, — подумал герцог, ворочаясь на своей перине. — Ну-ка послушаем, что скажет женщина. Ну же!"
— Хорошо! — отвечала она. — Держу пари, что господин герцог не спровадит меня, особенно если я назову свое имя.
— Тогда, сударыня, возьмите ответственность на себя и постучитесь в стекло этого окна.
— Нет, решительно нет, — отозвался голос, — я не хочу высовывать руку из муфты, мне холодно.
"Черт возьми! — подумал Ришелье. — Надо быть великосветской дамой, чтобы так бояться стужи. Почему бы ей сразу не назвать свое имя? А если она красива, я, черт возьми, скажу вслед за ней, что и мне холодно.
— Ну, постучи же, парень, — продолжала дама, — постучи, а я скажу, что это сделала я.
— Сударыня, я постучу, так и быть, раз вы меня заставляете; только мне бы хотелось прежде узнать ваше имя.
"Мне тоже", — подумал Ришелье.
— А это зачем? Разве не будет достаточно, если я его назову твоему господину?
— Нет, сударыня, потому что, если мой господин меня прогонит, вы должны будете возместить мне урон.
— Это более чем справедливо, ты малый смышленый, а возмещение — вот, держи задаток в счет того, что я припасла для тебя.
"Снова деньги! — мелькнуло в сознании герцога. — Эта женщина от меня без ума. Такое может пригрезиться только во сне".
— Теперь, — заявил лакей, — мне осталось только спросить вас об одной вещи.
— А именно?
— Как вас зовут?
— Ах, господин Раффе, ты в конце концов выведешь меня из терпения.
— Вы же сами видите, сударыня: коль скоро вам известно мое имя, я должен знать ваше.
— Что ж! Маркиза де При…
И в то же мгновение послышался сильный удар кулака в оконную ставню.
— Госпожа де При! — воскликнул герцог, высунув голову из-под одеяла. — Ну и ну! Вот так сон! Мне приснилось, что госпожа де При, любовница господина де Бурбона, была у меня в саду, спорила с Раффе при пяти градусах мороза! Забавный сон!
Но тут последовал новый удар, за ним еще несколько, все чаще, нетерпеливее, так что рама высокого окна задрожала.
— Да нет же, я не сплю, ко мне вправду стучатся! — вскричал Ришелье.
— Герцог! Герцог! Откройте! — повторял женский голос, слегка изменившийся от досады и чуть охрипший на морозе.
— Открой! — закричал герцог, спрыгивая с кровати, впопыхах натягивая панталоны и кутаясь в домашний халат, который он нащупал под рукой.
Лакей вошел к своему господину.
— А маркиза? — с живостью осведомился Ришелье.
— Я здесь, герцог, — откликнулась г-жа де При, появляясь на пороге. — Вы встали?
— Да, сударыня, для вас я всегда на ногах или в постели, выбирайте сами, маркиза. Зажги свечи, Раффе, зажги.
— Как? Уже оделись? — спросила г-жа де При.
— Гм… Э… — промычал герцог.
— Стало быть, вы меня слышали.
— Да, я узнал ваш голос.
— Ну, герцог, значит, вы не настолько фат, как о вас болтают.
— Почему?
