Подошло время обеда, и надзиратель, как обычно, занял место у котла, откуда черпал похлёбку. Голодные дети перешёптывались и подавали знаки Оливеру.
Мальчик встал и на дрожащих ногах, держа в руках миску с ложкой, направился к надзирателю.
– Простите, сэр, я хочу ещё, – попросил Оливер.
Надзиратель был дюжий, здоровый человек, однако он сильно побледнел.
– Что такое? – слабым голосом произнёс он.
– Простите, сэр, – повторил Оливер, – я хочу ещё.
Надзиратель ударил Оливера черпаком по голове, крепко схватил его за руки и завопил, призывая бидла.
Узнав, что случилось, мистер Бамбл пришёл в ярость и принялся лупить Оливера тростью по ногам.
– Неблагодарный мальчишка!
Схватив Оливера за ухо, он выволок мальчика из зала и запер в комнате без окон. Оливер остался один в темноте.
На следующее утро к воротам работного дома было приклеено объявление, что любому, кто пожелает освободить приход от Оливера Твиста, предлагается вознаграждение в пять фунтов.
В течение недели Оливер сидел взаперти в тёмной и пустой комнате. Он горько плакал целыми днями, а когда наступала длинная, унылая ночь, заслонял руками глаза, чтобы не видеть тьмы, и, забившись в угол, старался уснуть. Время от времени мистер Бамбл выводил его во двор и позволял помыться под ледяной струёй из насоса, а после согревал несчастного ударами своей трости.
Оливеру ещё предстояло узнать, что такое доброта.
Как-то утром в работный дом явился приходской гробовщик, мистер Сауербери. У ворот он встретил мистера Бамбла.
– Вы сколотите себе состояние благодаря нашему работному дому, – усмехнулся мистер Бамбл, похлопав гробовщика по плечу.
Мистер Сауербери, высокий сухощавый человек, одетый в поношенный чёрный костюм, позволил себе возразить:
– Приходской совет назначил очень низкую цену за мои гробы.
Бидл криво улыбнулся:
– Да и гробы невелики.
– Не буду спорить, – сказал мистер Сауербери. – Вы стали кормить детей хуже, и гробы стали чуточку по€уже и пониже, чем в былые времена. Но мне же нужно получать какую-то прибыль, мистер Бамбл!
– Так-то оно так, – согласился мистер Бамбл, – каждое ремесло требует затрат. Кстати, не знаете ли вы кого-нибудь, кому бы нужен был мальчик? На выгодных условиях, будьте уверены.
– Ах, бог ты мой! Да ведь об этом-то я и хотел с вами поговорить! – воскликнул мистер Сауербери. – Мне как раз нужен мальчик в помощники. И вы сможете сбыть его с рук. Приводите мальчишку ко мне сегодня вечером.
Вечером Оливера освободили из заточения и сообщили ему, что гробовщик берёт его к себе в услужение.
Молча выслушав эту новость, мальчик отправился собирать свои скудные пожитки. Все они уместились в пакет из обёрточной бумаги. Затем Оливер надвинул шапку на глаза, вновь уцепился за обшлаг мистера Бамбла и отправился с ним к месту новых терзаний.
В лавку гробовщика, где их ждал мистер Сауербери с женой, они пришли уже затемно.
– Ах, боже мой! – воскликнула миссис Сауербери – невысокая, тощая, высохшая женщина с ехидным лицом. – Какой он маленький!
– Да, он, пожалуй, мал ростом, – согласился мистер Бамбл. – Но он подрастёт, миссис Сауербери.
Женщина посмотрела на Оливера:
– Да что и говорить! Подрастёт на наших хлебах. Я никакой выгоды не вижу от приходских детей: их содержание обходится дороже, чем они того стоят. Что ж, наверное, моему мужу виднее.
С этими словами она открыла боковую дверь и вытолкнула Оливера на крутую лестницу, ведущую в каменный подвал, на кухню. Сама она вошла вслед за мальчиком, оглядываясь в поисках еды. В конце концов Оливеру перепало на ужин то, чего не доела хозяйская собака.
Миссис Сауербери взяла тусклую, закопчённую масляную лампу и приказала мальчику идти за ней.
– Твоя постель под прилавком в лавке. Надеюсь, ты можешь спать среди гробов? – сказала она. – А впрочем, это не важно – можешь или нет, потому что больше тебе спать негде.
Оливер остался один. Лампа отбрасывала пугающие тени. Вдоль стены стояли гробы, и в зловещем мерцании лампы они казались мальчику призраками с квадратными плечами и руками, засунутыми в карманы.
Оливер заглянул под прилавок, где лежал тюфяк и тонкое одеяло. Ложе казалось ему могилой. Мальчик забрался под одеяло. Одинокий, он, наверное, лучше бы чувствовал себя, лёжа в могиле на кладбище.
На сердце у него было тяжело.
Утром Оливера разбудили громкие удары в дверь лавки.
– Открывай же наконец! – сердито кричал кто-то.
– Сейчас отопру, сэр, – сказал Оливер, поворачивая ключ.
– Должно быть, ты и есть новый мальчик? – спросил голос через замочную скважину.
– Да, сэр, – ответил Оливер.
– Сколько тебе лет? – осведомился голос.
– Десять, сэр, – ответил Оливер.
– Ну так я тебя вздую, как только войду, приходской щенок, – сообщил голос за дверью.
Дрожащей рукой Оливер отодвинул засов и открыл дверь.
– Прошу прощения, сэр, это вы стучали? – вежливо начал он, увидев в дверях незнакомца.
– Я колотил ногами, – последовал ответ.
– Вам нужен гроб, сэр? – простодушно спросил Оливер.
– Он сейчас тебе самому понадобится, – разъярился незнакомец. – Ты ещё меня не знаешь, приходской щенок!
