Эти слова стоили ему новой порции ударов, на этот раз от мистера Сауербери.
Однако на этом побои не закончились. Дело довершила трость мистера Бамбла. Только после этого Оливера отослали спать.
Лишь оставшись один в зловещей тишине лавки гробовщика, Оливер дал волю своим чувствам. До этого мальчик с презрением слушал насмешки и оскорбления и не издал ни звука, пока его били тростью. Теперь, когда его никто не видел, Оливер упал на колени и заплакал.
Долго оставался Оливер в этой позе, затем поднялся. Осторожно осматриваясь и чутко прислушиваясь, он потихоньку отпер дверь и выглянул на улицу. Была холодная, тёмная ночь. Он тихо запер дверь, увязал свою скудную одежду в носовой платок, сел на скамейку и стал ждать утра.
Когда первый луч света пробился сквозь щели в ставнях, Оливер встал и снова отодвинул дверные засовы. Через минуту он очутился на улице. Мальчик посмотрел по сторонам, не зная, куда бежать. Он вспомнил, что повозки, выезжая из города, поднимаются на холм, и решил избрать этот путь. Скоро Оливер обнаружил тропинку, пересекавшую поле. По этой самой тропинке он бежал за мистером Бамблом, когда тот вёл его с фермы в работный дом.
Добравшись до фермы, Оливер заглянул через изгородь в сад. Было ещё очень рано, но какой-то мальчик уже полол грядки. Оливер узнал Дика. Много раз их обоих били, морили голодом, сажали под замок.
– Дик! – позвал Оливер, и мальчик подбежал к изгороди, протягивая к нему худенькие руки. – Никто ещё не встал?
– Никто, кроме меня, – ответил мальчик.
– Никому не говори, что видел меня, – попросил Оливер. – Я сбежал. Буду искать счастья подальше отсюда.
– Хорошо, что мы с тобой повидались, Оливер, – сказал Дик. – Не задерживайся. Тебе нужно торопиться.
Малыш взобрался на низкую изгородь, чтобы обнять Оливера.
– Прощай, милый! Да благословит тебя бог.
Оливер впервые услышал, что на него призывают благословение, и в последующей жизни, полной превратностей и невзгод, никогда не забывал его.
К восьми часам утра Оливера отделяло от города почти пять миль. Наконец он сел отдохнуть у придорожного столба и впервые задумался о том, куда ему идти и где теперь жить. На столбе было указано, что до Лондона оставалось семьдесят миль. «Лондон – огромный город! – рассуждал Оливер. – Даже мистер Бамбл никогда не сможет разыскать меня там!»
В тот день Оливер прошёл двадцать миль, и за всё это время у него во рту не было ничего, кроме сухой корки хлеба и воды, которую он выпросил у дверей придорожного коттеджа. На ночлег он устроился в стогу сена, а наутро опять двинулся в путь.
На седьмой день мальчик добрался до маленького городишки под названием Барнет, который располагался всего в нескольких милях от Лондона. Оливер, чьи ноги были стёрты в кровь, присел отдохнуть на ступенях какого-то дома.
Так, съёжившись, мальчик просидел некоторое время, глядя на проезжающие мимо экипажи, и не сразу заметил, что с другой стороны улицы на него смотрит какой-то мальчишка.
– Эй, парнишка! Какая беда стряслась? – спросил мальчишка, подходя к Оливеру.
Он был примерно одних лет с Оливером, но казался самым удивительным из всех мальчиков, каких ему случалось встречать. Небольшого роста, курносый, с острым взглядом, незнакомец держался как взрослый. На нём был сюртук с чужого плеча, достававший мальчишке до пят.
Из-под завёрнутых до локтей рукавов торчали голые руки.
– Эй, парнишка! Какая беда стряслась? – повторил он свой вопрос.
– Я очень устал и проголодался, – ответил Оливер. – Я пришёл издалека.
– Держишь путь в Лондон? – уточнил странный мальчик.
– Да, – ответил Оливер.
– Тебе, наверное, нужно где-то устроиться на ночлег?
Оливер вновь согласился.
– Не волнуйся, – успокоил его незнакомец. – Мне нужно сегодня вечером быть в Лондоне, и я знаю там одного почтенного джентльмена, который приютит нас даром.
Неожиданное предложение дать приют было слишком соблазнительным, чтобы его отклонить.
– Это очень любезно, – произнёс он.
– К вашим услугам, – сказал незнакомец. – Меня зовут Джек Даукинс, а для близких друзей я – Ловкий Плут.
Поскольку новый приятель Оливера странным образом возражал против того, чтобы войти в Лондон засветло, они добрались до города лишь около одиннадцати часов вечера. Плут торопливо пробирался по улицам, и Оливер старался от него не отстать.
Так они дошли до Сафрен-Хилл. Оливер в жизни не видел более жалкого и гнусного места. Улочка была узкая и грязная, а воздух насыщен зловонием.
Оливер подумал, не лучше ли ему улизнуть, но тут Плут толкнул дверь какого-то дома и втащил его внутрь.
– Эй, кто там? – раздался голос.
– Плутни и удача, – сказал Плут.
Оливер решил, что это был пароль или сигнал, возвещавший о том, что всё в порядке. В дальнем конце коридора замерцала свеча, и из тьмы возникло лицо мужчины.
– Феджин наверху? – осведомился Плут.
– Да, сортирует утиралки, – прозвучало в ответ.
