Паром набирает ход, и порт остается позади. Я стою, облокотившись на поручни, и голова просто кружится от восторга. Я с детства обожаю воду и только поблизости от моря бываю счастлива. Над нашими головами кружатся чайки, за кормой вскипает белая пена, поднимается кверху и приносит с собой прохладу и влагу. Мы плавно огибаем пятимачтовый роскошный лайнер «Клуб Мед-2» и битком набитую туристами прогулочную лодку со стеклянным дном.
Издалека Канны все еще красивы, хотя при ближайшем рассмотрении напоминают стареющую и уже почти отчаявшуюся шлюху. Я припоминаю забавную компанию трансвеститов, с которыми когда-то давно подружилась в Бразилии. Им всем было лет по сорок — сорок пять, и их лучшее время осталось далеко позади, но издалека, с помощью огромного количества грима и щадящего освещения они все еще умудрялись выглядеть неплохо. Я улыбаюсь, вспоминая их кипучую энергию, отчасти подпитываемую кокаином, чудовищные заведения, в которые они иногда таскали меня, и невероятные истории их похождений.
Мой взгляд невольно притягивает белоснежный, словно накрахмаленный фасад отеля «Карлтон» посреди набережной Круазетт. Отсюда он кажется величественным и элегантным, а пропитавший его рыночный дух, к счастью, не ощущается на таком расстоянии. Заслонив глаза от солнца, я нахожу взглядом купол обсерватории высоко над городом и россыпь старых вилл, чьи окна подмигивают, как будто пираты посылают оттуда сигналы своим товарищам. На склонах холмов уже проступают осенние — золотые, красные, желтые — краски, но сотни загорелых тел все еще нежатся на пляжах. Эта морская прогулка кажется мне просто восхитительной. Пассажиров на пароме совсем немного, и, похоже, в основном это местные, съездившие с утра пораньше за покупками на рынок Форвиль. Даже сидя, они крепко прижимают к груди сумки, разбухшие от разноцветных овощей и фруктов. Две старые деревенские кумушки сблизили головы и о чем-то вдохновенно сплетничают, поблескивая бойкими, любопытными глазками.
— А сколько народу там живет? — спрашиваю я.
— На Сент-Маргарите люди живут, но я не знаю сколько. Домов двадцать, наверное. Сент-Гонорат необитаемый, если не считать кучки монахов-цистерцианцев и жутко дорогого ресторана на самом берегу пролива между островами.
— А кто же в него ходит?
— В ресторан? Публика с яхт. В разгар сезона в этом проливчике собираются лодки со всего Лазурного Берега. Они назначают здесь встречи, встают на якорь и на шлюпках начинают ездить друг к другу в гости, а потом всей компанией отправляются на берег, чтобы поесть лобстера на гриле.
— Звучит недурно.
— Летом в проливе такая толкучка, что якорь некуда бросить, — смеется Мишель.
Мы подходим к острову Сент-Маргарита.
— Это крепость?
Мишель хитро усмехается:
— Форт Руаяль. Я знал, что он тебя заинтересует. Его построил Ришелье для защиты от испанцев, но они все равно захватили остров. Я тебе все расскажу, но только позже.
— Там спрятано наше сокровище? Или вон в том здании на пляже? Что это? Заброшенный отель?
— Все позже. После ланча.
Мишель знает, что моего терпения надолго не хватит, но пока ему нравится дразнить меня. Я не настаиваю. Пусть посекретничает, раз ему так хочется. Он крепко обнимает меня за плечи и прикасается губами к щеке.
—
Все пассажиры, кроме нас, готовятся к высадке на дощатый причал. Он словно вырастает из мелкой, кристально-чистой воды, в которой то и дело мелькают серебристые стайки мальков. На берегу несколько туристов с чемоданами и набитыми сумками, видимо, собираются подняться на борт. Но почему-то не поднимаются. Наверное, им надо в Канны. Паром теперь принадлежит только нам. Он дает задний ход, разворачивается и спешит обратно в море. На песчаной полоске удаляющегося берега мы видим черные рыбацкие лодки, похожие на отдыхающих тюленей, и ряд маленьких, ярко-желтых поплавков на воде. Чуть выше на берегу различаем какие-то заброшенные бункеры и сосны с широкими, как зонтики, кронами. Воздух свеж и ароматен.
Я оборачиваюсь и смотрю на Мишеля, глубоко погруженного в свои мысли. Даже за это короткое путешествие его кожа успела покрыться золотистым загаром. Он всегда загорает легко и ровно. Соленый ветер треплет его кудрявые волосы. Какое мужественное, какое красивое лицо.
В проливе между двумя островами — скопление судов. На палубах стройных, изящных яхт загорают такие же стройные женщины с телами, блестящими от масла. Гораздо менее стройные мужчины провожают глазами наш паром. В руках у них зажаты бокалы, в которых плещется виски со льдом. Я бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Теперь мы проплываем мимо «шикарного» ресторана, который кажется заброшенным. Может, лето кончилось и они закрылись?
