Вот уж этого вопроса я никак не ожидала! Мне думалось, что выбирать придется между разными ценами, размерами и качеством, но не красками. Эти французы совсем помешались на дизайне и цветовой гармонии.
— А цвет имеет значение? — робко интересуюсь я, отлично понимая, что мой глупый вопрос только подтвердит его уже сложившееся мнение: а именно что я городская дурочка, зря тратящая его драгоценное время.
Садовник демонстративно вздыхает и молча идет прочь. Я стою в нерешительности, но тут он, не оборачиваясь, приказывает мне следовать за ним. Мы останавливаемся перед массивным рулоном ярко-красной сетки.
—
Я, разумеется, соглашаюсь.
— Эта вам нужна?
—
—
Цена действительно приятно удивляет меня: это всего двадцать два пенса.
— Метр? — спрашиваю я, не веря такому счастью.
Он подтверждает, что именно метр, и я твердо говорю, что такая цена мне нравится. Однако молодой человек, кажется, чем-то недоволен. Он теребит пальцами край сетки и наконец вытаскивает из нее одну нить:
—
— Зеленую?
— Два франка девяносто сантимов.
Мы идем по огромному ангару дальше и в самом углу находим зеленую сетку. На мой взгляд, ничем, кроме цвета, она от красной не отличается. Садовник опять начинает теребить ее пальцами, но на этот раз нить не вынимается.
—
Эта сетка прочнее, надежнее, она не порвется, если кто-нибудь, скорее всего я, споткнется и свалится на нее. Продавец, кажется, мною доволен. Во всяком случае, он бурчит что-то и начинает разматывать рулон.
— Сколько метров вам надо?
— Ну, вообще-то я точно не знаю, — улыбаюсь я, делая жалкую попытку пококетничать.
Сетка падает на землю.
— Фредерик! — зовет кто-то невидимый моего садовника.
Я чувствую, что мое время истекает, и быстро говорю:
— У нас шестьдесят четыре дерева, значит, нам потребуется?..
— Какого размера деревья, какой размах ветвей? Сколько им лет? На какой стороне они растут? Какую площадь занимают корни? Какой сорт?
Я потерянно качаю головой. Бедный Фредерик выказывает все признаки нетерпения, и мне очень стыдно.
— Знаете, что я вам скажу? — вдруг говорит он с сочувствием, на которое я уже не рассчитывала. — Купите целый рулон.
Идея мне нравится, и я простодушно соглашаюсь. Он спрашивает, где стоит моя машина, и отправляет меня в кассу. По дороге я прихватываю еще ряд нужных в хозяйстве вещей: масло для бензопилы, несколько упаковок оливкового мыла, тяжелого, как кирпичи, и тридцать килограммов собачьего корма. Девушка за кассой производит подсчеты и сообщает, что я должна ей пять тысяч франков.
— Пять ты…?
Только тут я узнаю, что купила километр зеленой сетки. У меня не поворачивается язык сказать, что передумала, и я со вздохом достаю чековую книжку. После этой покупки на моем счете практически ничего не останется.
Я подхожу к машине, как раз когда Фредерик со своим коллегой закрывают ее. У моей дряхлой колымаги, похоже, выросли крылья: рулон не поместился в салон, и они запихали его на заднее сиденье, оставив оба конца свисать из открытых окон.
— А это не опасно? — жалобно бормочу я.
Но Фредерик уже не интересуется мной, он спешит обслуживать другого клиента. Я завожу двигатель, из выхлопной трубы, как обычно, вырывается облако синего дыма, и я осторожно выезжаю через ворота, стараясь не прихватить их с собой.
Домой я приезжаю на грани нервного срыва. Кажется, все встреченные мной по дороге водители считали своим долгом погудеть и что-нибудь крикнуть мне, а один ненормальный, попытавшийся обогнать меня на самом опасном повороте, умудрился сломать о торчащий край рулона боковое зеркало, после чего от злости едва не загнал меня в канаву. Но я все-таки доехала целая и невредимая, и главное — у нас теперь есть сетка. Мишель громко смеется над странным видом моего транспортного средства, Безимени и три оставшиеся щенка, почуяв запах собачьего корма, лают и скачут вокруг меня, и тут выясняется, что мы вдвоем, несмотря на все приложенные усилия, не можем не только вытащить, но даже пошевелить плотно застрявший рулон.
Приходится звонить Рене. Тот скоро приезжает и в недоумении смотрит на сетку.
— Почему же вы не купили белую? — недовольно спрашивает он.
