– Нет, сынок, это бабка Матрена была… – Светлана замерла от неожиданной догадки, которая больно кольнула ее в самое сердце. – Как бабка Матрена попала в наш дом? Как? – все удивленно пожали плечами. – Она не могла пройти незамеченной. Вы ее видели? – все отрицательно покачали головами. – Разве может живой человек являться в виде духа?
– А, вдруг, может? – сказал Валерий, сдвинув брови. Он пытался разрядить накал страстей, пытался развеселить Светлану, зная, как ее веселят его гримасы.
Но сегодня Светлана даже не обратила внимания на его актерские способности, а, прикусив до крови губы, уставилась куда-то вдаль.
– Что, если это была вовсе не Матрена, а кто-то в ее облике пришел, чтобы похитить мою душу? – простонала Светлана.
– Мам, ты что-то такое страшное говоришь, что даже смешно становится, – дернула ее за руку Мила. – Не думай о плохом, а лучше стихи мои послушай….
Светлана повернулась к дочери и вымученно улыбнулась. Ей совсем не хотелось обижать Милку, но забыть скрипучий голос бабки Матрены она никак не могла. Да еще, как нарочно, вспомнилось, что у Матрены бархатный звенящий колокольчиком голос, завораживающий и успокаивающий. Нет.
– В доме явно была не Матрена, – думала Светлана, слушая, как Мила нараспев декламирует свои стихи:
– Ой, правда, давайте телевизор смотреть, – обрадовался Валерий. – У меня уже нос замерз на морозе сидеть. А у вас?
– У меня зубы стучат. И очень хочется горячих маминых пирогов, – сказал Игорь. – Все переселяемся в дом.
Мила осталась на улице, чтобы полюбоваться красотой реки. Луна ярким светом заливала все вокруг, высвечивая даже самые темные уголки на опушке леса. Покатые берега реки, укрытые снежными сугробами, казались высокими белыми горами. Миле показалось, что на одной из верхушек появилось какое-то темное пятно. Она пригляделась. Пятно начало медленно двигаться, увеличиваясь в размерах. Мила напрягла зрение и застыла от ужаса. Она увидела громадную волчью стаю, возглавляемую большущим волком. Вожак следил за ней своими кроваво-красными глазами и, казалось, был готов броситься вперед в любую секунду. Мила прижала руки к груди, подняла голову к небу. На нее глянул желтый глаз луны, обдав таким жутким холодом, что она почувствовала, как теряет сознание.
– Милка, скорее в дом. Ты что не слышишь, как волки воют? – грозно закричал Игорь, втаскивая ее в дом. – Что ты там, как вкопанная, стояла? Очнись, Милка.
– И-и-игорь, – простонала Мила, – У меня опять холод, как тогда…с Андреем. Я боюсь. – Она села на пол и зарыдала, уткнувшись головой в колени.
– Тише, тише, – принялся успокаивать ее Игорь, присев рядом на корточки. – Ты просто замерзла. На улице минус пятнадцать. Сейчас дома у камина согреешься, и все пройдет. Не плачь, Людмилка, – он поцеловал сестру в склоненную голову, шепнул. – Это тебя волки напугали. Это они на тебя страху нагнали. Но сюда, в дом, они не сунутся. Папка уже ружье достал. Так что, вставай, пойдем к камину.
– Я не белая? – спросила Мила, подняв на него испуганное, заплаканное лицо.
– Нет, ты румяная от слез, – ответил Игорь, улыбнувшись. Мила поднялась, и они пошли к камину греться…
Саша удобно устроился в кресле, а Андрей ходил туда – сюда вдоль стеклянной стены, громко стуча босыми пятками по полу. Он совсем не обращал внимания на Сашу, а пристально всматривался в огненно-красный солнечный диск, медленно погружающийся в воду. Вода при этом оставалась совершенно голубой. На ней не было никаких бликов и отражений заходящего солнца. Казалось, что солнце и океан существуют совершенно самостоятельно, что они даже не подозревают о существовании друг друга. И даже, когда солнце совсем исчезло за горизонтом, цвет воды ничуть не изменился. Зато изменился Андрей. Он как-то зло усмехнулся и, резко повернувшись к Саше, спросил:
– Да или нет? Только быстро и без глупых вопросов.
– Нет, – зевнув, ответил Саша.
– Почему? – удивился Андрей.
– Потому что, – рассмеялся Саша.
Андрей нахмурился, не понимая причины его смеха. Тогда Саша поднялся и, взяв Андрея за рубаху, очень серьезно сказал:
– Что с тобой, Андрей? Я не узнаю тебя. Тебя словно подменили. Ты ничего не ответил на мой вопрос про шрам. Ты не сказал, где потерял свои башмаки. Ты задаешь странные вопросы и удивляешься, получив на них странные ответы. Что происходит, дружище?
Андрей смотрел на Сашу совершенно пустыми безжизненными глазами и молчал. Саша несколько раз тряхнул друга за грудки. Андрей никак не отреагировал. Саша принялся трясти его еще сильнее, выкрикивая:
– Андрюха, очнись! Где ты? Вернись, Дрюня! Где ты, старина?
– На-на-на… – зазвенело эхо.
