– По сравнению со мной, мой волк добр и ласков, это не угроза, Вась, я прошу тебя хорошо обдумать то, что ты теперь знаешь. Если тебе нужны какие-либо доказательства, у твоей комнаты будет стоять телохранитель, попроси его, он отведёт тебя в мой кабинет, там лежат все документы и дневники.
– Да…– бойко ответила, слишком. – Я бы взглянула на эти бумаги.
– Уже поздно. Тебе надо отдохнуть, а завтра мы продолжим разговор. Я провожу тебя.
До комнаты, в которой Василиса жила, они дошли в молчании. По дороге она старалась запомнить каждый поворот и закоулок дома несмотря на то, что была просто в отвратительном состоянии. Игнатов чувствовал, что девушке плохо. Он видел метку на её шее, а это значит, что она уже принадлежала другому. Они остановились в дверях.
– Василиса, – тяжело вздохнул Арсений.
Девушка развернулась к нему и смело посмотрела в его глаза. В её жемчужных глазах можно было прочитать смелость, решительность, страх, гнев, но также и сочувствие. Мужчина подошёл к ней ближе и приподнял её подбородок пальцами, пристально глядя на неё. И сделал глубокий вдох, чувствуя, как её запах теплом разливается по всему телу. Да, он помнил этот запах. Ещё тогда, в доме её родителей, когда всё произошло, он почувствовал его. Её запах был особенным, даже несмотря на то, что она была ещё совсем маленькой. Тогда он и сам не понимал, почему скрыл от отца и его людей, что малышка находится там. Но теперь, когда она выросла и стоит прямо перед ним, понял, что она та самая. Однако время ушло.
– Мне жаль, что всё так сложилось.
Он видит удивление и смятение в её глазах. Надежду.
– Но теперь твоя жизнь принадлежит мне.
Арсений стоял возле окна и смотрел, как на небе зажигаются звёзды. В последнее время он любил смотреть на закат, представляя, что это закат его жизни и что он может быть красивым даже. Но сегодня ему не хотелось смотреть на него. Вдруг он отчётливо понял, почувствовал где-то на задворках своей души, если она у него, конечно, есть, что сейчас ему хочется жить, как никогда раньше. С её присутствием он словно получил дозу живительной силы. Нет, физически он не стал сильнее и не исцелился, но на каком-то ином уровне, он чувствовал это. Так странно, представлять, какой могла бы быть твоя жизнь, если бы её можно было изменить. Но он прекрасно знает, какой конец ему уготован.
Васька лежала на кровати и беззвучно плакала. Она понимала, что ей надо быть сильной, но сейчас, когда все эмоции и чувства накатили на неё разом, сдержаться уже не могла. Боль от разлуки с Парой уже не была такой острой. Ее сменила тупая, ноющая боль. Больная пульсация. Она очень скучала по Диме. Очень хотела вновь оказаться с ним рядом, почувствовать его тепло, его запах. Про себя она, как мантру повторяла просьбу, чтобы он был в порядке. С этими мыслями Васька не заметила, как уснула.
Рано утром Игнатов стоял возле комнаты Васьки и прислушивался к её тихому дыханию. Мужчина всячески отгонял навязчивые мысли, которые, как саранча, заполняли его разум. Он понимал, что сейчас не до сентиментальности. У него есть задача, которую он должен решить. Арсений тихо открыл дверь и подошёл к кровати. Он смотрел на девушку, что сжалась в клубок, словно маленький котёнок. Она казалась такой хрупкой и беззащитной. Но он знал, что внутри неё есть сила, стержень, который поможет ей преодолеть всё. Игнатов заметил уже высохшие следы дорожек от слёз. Его рука дёрнулась в попытке стереть их, избавиться раз и навсегда, но вовремя остановил себя. После чего молча удалился.
Мог ли он позволить себе большее? Откусить кусочек от любимого пирога, пока никто не видит? Погрузившись в свои размышления, он быстро дошёл до комнаты, где всегда обедал и сел за стол.
– И даже доброе утро не скажешь?
– А должен? – не обращая внимания на молодую женщину, вопросом на вопрос ответил Арсений.
– Мог бы хоть вспомнить о моём существовании или что, стоило здесь появиться
– Я этого не забывал, а вот ты, кажется, забываешься, Николь. Помни с кем разговариваешь.
– Стоило девчонке появиться, как ты тут же начал носиться с ней, как с какой-то драгоценностью, – девушку несло и она, кажется, совсем не обратила внимание на предостережение альфы.
– Николь, не испытывай моё терпение, – в его голосе слышались угрожающие нотки.
– Испытывать терпение?! – вскрикнула она. – Не забывай, что это я ношу твоего ребёнка, а не она!
Арсений резко ударил кулаком по столу и встал, нависая над девушкой, прожигая её своим хищным звериным взглядом.
– Я говорил тебе не испытывать моего терпения! – зло рычал он и казалось, что зверь вот-вот сорвётся с цепи и он уже не сможет взять над ним вверх.
– Но…
– Пошла вон, – издавая хриплые угрожающие звуки проговорил Игнатов, изо всех сил стараясь удержать себя в руках.
Молодой женщине ничего не оставалось, как повиноваться, если она хотела остаться живой, но никто не мешал ей напоследок хлопнуть дверью. На что Арсений схватил первый попавшийся бокал и бросил его в стену со словами:
– Лучше бы его носила она!
