И вот, пожалуйста. Стою здесь, готовый хоть ноги раздвинуть, хоть на четвереньки встать перед купившим меня альфой, как будто у меня мозгов и самоуважения вообще нет. Все тело было ватным, член стоял до боли. Я не мог сдвинуться с места – правда, не мог, как будто к полу прирос. От ладони альфы, удерживающей мое лицо, шел жар. Его дыхание пахло мятой.
Альфа покрутил мое лицо из стороны в сторону, а затем резко отпустил, заставив голову качнуться назад. Обхватил меня за плечи, ощупал грудь, провел руками вниз по талии и сжал задницу.
Раздался жалобный всхлип, и мне понадобилось время для того, чтобы сообразить, что жалобно всхлипнуть здесь мог только я. А еще для того, чтобы понять, что ноги меня давно уже не держат, и стою я только за счет того, что прижат к двери телом альфы. Твердым телом. Вкусно пахнущим обещанием секса, защиты и силы.
Я утробно заворчал, а затем зажмурился, пытаясь взять себя в руки и как минимум перестать блаженно улыбаться. Да что происходит?! Ладонь альфы легла на пах, сжала давно вставший колом член. Альфа хмыкнул, как будто… как будто примерялся ко мне, оценивал, как товар на рынке, и находил его весьма недурным.
– Может, тебе еще и зубы показать? – собрав в кулак все упрямство, огрызнулся я.
Карие холодные глаза альфы прищурились, рука сжала шею, не давая дышать.
– Покажешь, если я скажу, – спокойно ответил он, и хватка ослабла. – Спиной повернись. И держи рот на замке. Разговариваю я с теми, кто мне интересен. Ты для другого.
Сжав зубы, я выдохнул и развернулся. Потому что не мог по-другому, ясно? Это было как будто бы инстинктом, чем-то, вбитым в мозги на клеточном уровне, на животном. Альфа приказал – и я подчинился. Без сомнений, без размышлений. Как будто был гребаным лососем, плывущим на нерест, чтобы там сдохнуть. Ни капли мозгов, одна природа.
– В шахматы играть будем? – чтобы оставить за собой последнее слово, выдавил я и уткнулся лбом в прохладную гладкую поверхность двери. Только бы задницу не отклячить. Только бы не отклячить. Крохи достоинства – разве я о многом прошу?
Крупные руки легли на плечи, с силой сдавили и проскользили вниз по телу, отчего меня перетряхнуло, как при лихорадке. Я всего один раз болел так сильно, что от температуры трясло. Сейчас, выходит, второй такой опыт.
– В футбол, – отрезал альфа, и его руки замерли на моем поясе. Обхватили с двух боков, сжали, и я не мог даже напрячься – из горла вырвался только тихий жалобный скулеж. Ругать себя за него сил уже не было: все они уходили на то, чтобы не терять нить происходящего, и ну… не выгибаться хотя бы.
Пальцы коснулись затылка, зарылись в волосы, заставляя ниже наклонить голову, а затем альфа ткнулся носом мне в шею, как раз за ухо, туда, где расположены ароматические железы.
Я замер, даже, кажется, перестал дышать. Ждал чего-то непонятного. Сердце в груди колотилось, как будто судья вот-вот должен был принять решение: засчитать или не засчитать мне решающий гол.
Альфа сильнее сжал в горсти мои волосы, втянул носом воздух, как будто пытался впитать меня всего, а затем отпустил.
– От тебя пахнет, – выдохнул он. – Другими альфами.
Нет, ну каков нахал!
Уж простите-извините, что не хранил себя для одного единственного любимого покупателя. И это я не говорю о том, что происходило на том аукционе – даже вспоминать не хочу.
Я собирался съязвить в ответ, когда альфа обе ладони положил мне на пах и погладил бедра, не переставая при этом вдыхать мой запах. Боже, да это издевательство какое-то!
Я слышал, что много сотен лет назад по источаемым омегами и альфами феромонам можно было понять их настроение и даже узнать о том, есть ли у них постоянный партнер и семья, каждого человека можно было узнать по своему особому запаху, индивидуальному, как отпечатки пальцев. Сейчас это ушло – ну так какой драной бутсы этот альфа обнюхивает меня, как кобель суку перед случкой?
Чтобы не упасть, пришлось расставить ноги пошире. Это когда-нибудь закончится? Давай уже к делу перейдем, а, Дмитрий-как-тебя-там? Сил держаться уже не было никаких, внутри тугими узлами стягивалось напряжение, хотелось просто что-то с этим сделать, чтобы получить возможность снова соображать ясно.
– Сойдешь, – бросил альфа и отпихнул меня от себя, больно впечатав в дверь. Отошел назад. – Помойся только. Ну, что встал? Давай, руки в ноги и вперед.
Ах ты ж… Нет, ну каков? Сейчас я тебе покажу, какой у футболистов удар ногой хороший. Сейчас-сейчас. Вот дрожать перестану – и покажу. Я тяжело втянул носом воздух, и тут тишину разорвало телефонное пиликанье.
– Да. Да. Да. – Пауза. – Оставайся тут.
Альфа отшвырнул меня от двери, как котенка, и вылетел из кабинета, напоследок громко хлопнув створкой. Не удержавшись на ногах, я грохнулся на задницу и закрыл руками лицо.
Спокойствие, только спокойствие. Дело житейское, Леха. Офигевать будем потом.
Сейчас важно что? Что я в кабинете один. Что этот альфа убрался и мозги потихоньку начинают работать – не верьте тем, кто говорит, что у футболистов их нет.
