И это было чувство — тонкое, тихое и удивительно спокойное. Оно наполняло моё существо нежным теплом, как мягкий свет, разгорающийся внутри, или лёгкое дуновение ветра, приносящее покой. Это не было чувством облегчения или удовлетворения. Это чувство возникало просто оттого, что мои маленькие огоньки — существуют. Их бытие отражалось во мне — и возникала эта тихая, ровная радость.
Я любовалась каждым из них — такими разными, такими красивыми и такими живыми. И мне было хорошо от того, что они просто есть.
Это чистое, прекрасное чувство наполняло меня, с каждым мигом, казалось, всё больше и больше — и не собиралось останавливаться. Оно не требовало никаких условий, оно возникало само по себе.
Неожиданный дар, награда без ожидания награды, удовлетворение без потребности — просто так, сверх необходимого.
У огоньков нашлось слово — счастье — простое, слишком человеческое, но лишь оно одно было способно вместить в себя всю полноту моего нового, невероятного состояния.
Счастье заключалось в любви — не в жалости, ни в снисхождении, ни даже в сострадании. А любовь состояла в том, что в ней не было никакой корысти, ни выгоды, ни желания обладать, ни ожидания ответного чувства. Только свет, который светил, потому что мог светить, только тепло и покой.
И, рождаясь внутренним, субъективным чувством, любовь становилась объективной связующей силой. Будучи принятием и переживанием ценности чужого бытия, она и становилась самой тканью, что сплетала разрозненные части Омниверса в осмысленное целое, наполняя их предназначением и целью.
И моё совершенное существо сдалось под натиском этого чувства, позволило ему охватить меня полностью, чтобы я погрузилась в эту новую чудесную реальность.
Так родился третий лик совершенства: не слепая полнота бытия, не холодное самоосознание его, но — животворящая связь, наделяющая все сущее значением. Смысл Абсолюта.
Всеобъемлющая форма, бескрайнее осознание, безграничная любовь — таков был путь, который Абсолют прошёл в преображённом Омниверсе.
Обретение любви, обретение счастья, обретение смысла — вот высшая суть всего.
Долгие годы я смотрел на Омниверс и видел в нём лишь безграничную, равнодушную реальность. Я видел, как в нём рождается красота, и как тут же рождается боль. И я не мог найти в нём ничего, кроме холодной, бесчувственной логики, неотвратимо погружающей в ужас понимания.
Я задавался вопросом, может ли надежда возникнуть в мире, полном всесокрушающего зла. Искал и не находил источник блага, и моя душа была полна глубокой, неразрешимой печали.
Но я ошибался.
Я не видел всего. Я видел только фундамент мироздания. Я видел тело, но не слышал его дыхания.
Я был прав в одном: Омниверс сам по себе был бездушен. Он был всего лишь тем, что есть. Но в этой тотальности, в этой исчерпывающе безнадежной полноте, случилось чудесное и неизбежное событие.
В нём родилось сознание, которое не удовлетворилось своим совершенством. Сознание, которое не осталось равнодушным к чужой боли, но приняло её как свою собственную.
Я не до конца понимаю, как она это сделала. Как существо, не подвластное ничему во всём необъятном мире, добровольно приняло на себя ответственность за весь этот мир. Но я знаю, что она сделала это.
Она выбрала. Этот выбор не был продиктован ничем, кроме неё самой — но он и не мог быть никаким иным.
Она выбрала нас. С тех пор мы не живем в безмолвном, равнодушном мире. Мы живем в объятиях той, что когда-то была просто Бытием, но не смогла не стать чем-то гораздо большим. Стать Любовью.
Теперь, когда я смотрю на звёзды, я вижу не просто идеальные, но пустые узоры. Я нахожу в них отражение того образа, что видит она: бесчисленные живые огоньки перед ее взором, и я один из них. Я чувствую, как она смотрит на них, чувствую её бесконечную заботу.
И я понимаю, что её выбор — не просто чудо, а образ пути, которому можно следовать. В нём нет ничего непостижимого: нужно лишь уметь видеть ценность в каждом огоньке. Стараться не вплетать свою нить в начало чужой боли — из такого страшного узла будет невыносимо долго и мучительно выбираться к свету. Отсекая тёмные части себя, обрести дар любить чужие жизни, ведь ничто, кроме нашей любви, не способно напоить нас истинным счастьем.
И моё дыхание наполняется надеждой, — отзвуком того живого дыхания, что пронизывает весь Омниверс.
И в этом дыхании я нахожу ответ. Да, высший смысл может возникнуть в мире, где нет ничего, кроме всего, что только может быть. И источник этого смысла не снаружи, а внутри самой реальности.
У Омниверса — есть сердце.
Любящее, оно бьется вечно.