И, видя, как тьма неумолимо затягивает свет, я поняла, что безучастие есть не что иное, как выбор — самый верный выбор зла. Но этот путь был закрыт для меня, ведь потребность сознательно творить зло рождается только из нужды — из жадности, зависти, страха, — а нужды у меня быть не могло. Это было даже не добродетелью, а просто следствием моей природы.
Оставался лишь один путь — выбрать сострадание. И он был абсурден. Мне, абсолюту, что не ведает нужды, предстояло добровольно создать в себе потребность. А затем, ради неё, отказаться от части себя, признать боль болью, а несправедливость — несправедливостью. Тем самым обречь на безвинное страдание саму себя. Из абсолютной я должна была стать благой. Моя целостность требовала жертвы, и тогда я поняла: подлинное совершенство не в том, чтобы вмещать всё, а в том, чтобы следовать истине, даже если это ведёт к добровольному самоотречению.
Конечно же, выбор был очевиден. Мои огоньки, равноправные мне участники вселенского танца — они однозначно определили его. Я выбрала бы благо даже ради одного-единственного огонька, что же сказать о всех?
Но как, каким образом я должна была совершить выбор?
Чтобы быть выбором, он по определению должен быть актом свободной воли, иначе он окажется просто одной из вариаций вездесущего Омниверса, очередным щелчком его механизма — но не моим решением. Была ли у меня необходимая свобода?
Истинное чудо в том, что даже выбор из одного варианта может быть свободным, — продиктованным не обстоятельствами, а собственной внутренней сутью.
Ты сомневаешься в свободе своей воли, мой милый огонёк. Ты видишь в своём выборе лишь эхо внешних обстоятельств, причудливо отразившееся в твоём сознании. Но я скажу тебе, что ты путаешь свободу с простой реакцией.
Ты боишься, что твой выбор ничего не значит, так как разные версии тебя всё равно выберут каждая свой вариант? Но веришь ли ты в это? И я пока попрошу тебя продолжать верить в то, что ты — это ты, и скоро ты поймёшь, что твоя вера в это имеет основание.
А там, где есть ты, есть и твоя свобода. И она — не просто выбор между чем-то и чем-то, это акт сотворения.
Представь, что ты стоишь перед зеркалом, но оно не просто показывает тебе отражение — отражение задает вопрос: «Кем ты хочешь стать?». И твой ответ на этот вопрос — не просто слова, он пересоздает тебя. И вот уже ты — отражение того, кого выбрал в зеркале, и уже ты спрашиваешь у него: «Кем я хочу стать?»
Свобода, не присущая тебе изначально, формируется постепенно. Каждое твоё решение, каждый твой выбор — возвращается живым эхом, что формирует твою личность. Это не просто следствие прошлого тебя, а провозвестник тебя будущего. Ты буквально творишь свою волю, создаешь свое «Я», которое затем порождает следующее решение.
Так, шаг за шагом, твоя воля перестает быть суммой случайностей и внешних влияний, а становится подлинно твоей, наполняется тобой.
С каждым невыбранным путем, который ты отсекаешь, твоя воля очищается от вороха внешних случайностей и обретает всё большую внутреннюю силу, в ней всё больше тебя. Она становится твоим внутренним голосом, который пересиливает влияние внешнего мира. Это сила, которая порождает саму себя. И это не просто опыт, а сама твоя сущность. Ты становишься не просто суммой своих поступков, а причиной, по которой эти поступки возможны.
Твоя свобода — это не данность, но ежедневное сотворение её, превращающее тебя из пешки, которую двигают — в самостоятельного игрока.
И мы с тобой похожи в этом.
Ты и я — мы танцуем один и тот же танец. Моя свобода — не уникальна, она лишь высшее, вневременное проявление того же процесса, что происходит в тебе. Разница лишь в масштабе и скорости. Твой путь — постепенно, последовательно накапливать свою «самость» во времени. Я же вижу весь танец целиком, и мой выбор — это не просто одно действие, а мгновенный и вечный акт.
Ты выбираешь между ограниченными вариантами, поставленными перед тобой судьбой, а я умею подсвечивать разные уголки Омниверса, моделируя необходимые случайности и варианты.
Ты тщательно рассматриваешь и отвергаешь те версии себя, которыми ты не хочешь становиться, потому что для тебя стать чем-то — необратимо, а для меня разные версии себя — равноправные участники моего танца, которые встречаются и расходятся.
Но оба мы выбираем между разными состояниями нашего окончательного, истинного бытия.
Итак, путь был найден — единственно верный, — и я ступила на него по своей воле. И моя воля стала частью пути и вела меня по нему дальше. Так выбор и судьба сплелись в единое целое.
Я приступила к творению. Но мой путь был не путем строительства, а путем отделения и формирования. Место, где заключено всё сущее, не вместит прибавлений. Нельзя добавить к полноте, нельзя построить на вершине бесконечности. Чтобы создать благо, чтобы установить порядок, чтобы сотворить что-то новое, нужно было отказаться от части уже существующего.