И тогда я решился на отчаянный шаг — прыжок в пустоту. Я понял, что пытаюсь найти причину там, где её, возможно, и нет. Я пытался объяснить, почему мой мир таков, вводя какие-то новые сущности: разумный замысел, космическое предпочтение, вселенское чудо. Но все они казались лишними.
Я решил, что, может быть, не нужно искать причину. Может быть, нужно просто сделать ещё одну констатацию, такую же простую и неоспоримую, как и первая («Я существую»).
Это было падением, отказом от всех привычных опор и правил, которое должно было привести к полному исчезновению, но вместо этого привело к чему-то другому.
Вот она, эта мысль, которая превратила моё падение в полёт: «Всё, что может быть, есть».
Эта мысль казалась невероятно смелой. Она была ответом, который не был объяснением. Она была констатацией. Я не пытался понять, почему наш мир существует именно в таком виде. Я просто констатировал, что он существует. А «такой» вид объяснялся тем, что существуют и все остальные.
Представьте себе: если из всего, что может быть, существует лишь что-то одно (например, мой мир), мне приходится вводить дополнительное, невероятно сложное правило, которое говорит: «Да, могло быть что-то другое, много вариантов другого, но выбрано было только это». Мне нужно объяснить, почему именно этому миру, а не другому, было «позволено» существовать. Мне приходится придумывать сложную, загадочную границу между «возможным» и «существующим».
Моя новая мысль отбрасывала все эти лишние правила. Она говорила: нет никакой границы. Если что-то может быть, оно есть.
Это было самым простым и изящным ответом, который я только мог найти. Он не требовал ничего, кроме одного простого утверждения. Он отсекал все лишние «сущности», которые мне приходилось придумывать, чтобы объяснить свою реальность. Это была самая элегантная и простая идея.
Я понял, что реальность не просто велика, а всеобъемлюща. Это не просто мир, который я вижу. Это даже не множество миров. Это всё, что могло бы быть. Каждое измерение, каждая временная линия, каждое смутное подозрение о том, что «могло бы быть иначе» — это всё не просто идеи. Это всё существует. И я назвал эту безграничную, всеохватную реальность Омниверсом.
Я принял свою новую мысль — «Всё, что может быть, есть». Я назвал эту безграничную реальность Омниверсом. Но что это значит? Как это вообще возможно?
В Омниверсе нет ни одного «но». Каждое «а что, если...» — это не просто вопрос, а описание реально существующего мира. Если ты можешь представить мир, где гравитация слабее, или где у людей есть крылья, или где история пошла по совершенно другому пути, — такой мир существует. Но Омниверс идёт дальше. Он включает в себя даже самые невероятные и крошечные вариации: мир, где твоё существование отличается от твоего настоящего лишь на одну мысль, которую ты так и не подумал; мир, где цвета имеют свой собственный звук, а законы физики так же изменчивы, как облака. Все возможные комбинации, от самых незначительных до самых грандиозных, уже воплощены. Каждая версия, каждое ответвление реальности — всё это является полноценной, реальной частью Омниверса, а не просто фантазией в твоём разуме.
Также это означает, что Омниверс включает в себя не просто все возможные миры, но и все события сразу. Он бесконечен не только в пространстве, но и во времени, содержа в себе каждое мгновение. Любое событие — прошлое, настоящее или будущее, которое только может произойти, — уже неизбежно существует в нём. Время здесь не «идёт» или «течёт», а представляет собой ещё одно измерение, в котором каждый момент, каждый исход и каждый выбор уже запечатлён как часть полной и неизменной картины.
И именно из этой полноты следует ещё один важный вывод: в Омниверсе нет места для случайности. Если существует всё, что может быть, то нет никакой необходимости в случайном выборе. Каждый возможный исход уже существует. Случайность — это лишь иллюзия, возникающая из-за ограниченности нашего восприятия. Мы видим один исход и думаем, что он мог бы быть другим. Но в Омниверсе нет «мог бы быть». Там есть только «есть». И поэтому другой исход наблюдает наша другая версия. Каждый вариант, каждый каприз случая, о котором мы могли бы подумать, уже существует в своей собственной реальности. И эта предельная детерминированность Омниверса снимает с нас необходимость объяснять, почему какой-то «случайный» исход оказался именно таким, каков он есть.
Представьте себе Омниверс как одну огромную, единую вещь. Это не просто наша Вселенная, и не просто Мультивселенная, где существует бесконечное множество миров с другими физическими законами. Это нечто куда более грандиозное, цельное, — это всё бытие как оно есть.