Он ожидал от Мастера неких активных, привычных, хоть и не до конца понятных ему самому действий и сразу же досадно охладел к поцелуям, не получив вовремя того, на что надеялся. Тот и в прошлый раз поначалу был так же податлив, но тогда за этой податливостью стояла неуверенность, даже какой-то испуг, а эта была всего лишь отражением того возбуждения, которое охватило Тони. Он и не думал бороться за главенство в постели, наоборот, готов был без малейшей борьбы отдаться Егору по первому же требованию. И он больше не вздрагивал зябко от прикосновений. Расслаблялся под руками так быстро, как будто его уже сотни раз ласкали подобным образом и в этом для него не было ничего нового.
- Это из-за того, что я теперь смотрю на тебя? – продолжал допытываться Егор. – Если тебе неприятно, я могу снова закрыть глаза.
Тони как-то странно – грустно, что ли - усмехнулся и отрицательно покачал головой. Подождал немного, вглядываясь в лицо Егора. Должно быть, ожидал, что тот начнет задавать новые вопросы, а когда их не последовало, потянулся к полам рубашки и продолжил медленно раздевать его.
Оголил плечи Егора и стал успокаивающе поглаживать их. Тот позволил ему это, но его лицо во время этих ласк было отстраненным и сосредоточенным. Возникший ранее легкий диссонанс заставлял Егора серьезно обдумывать все происходящее и трезво анализировать каждое движение Мастера. Он и сам не понимал, откуда взялись эти сомнения, но они подавляли только-только разгоревшееся желание и мешали настроиться на будущее страстное соитие.
Когда Тони снял с Егора рубашку и взялся за пояс брюк, тот, нахмурившись, снова перехватил его ловкие руки.
- Послушай меня, Тони! – тихо попросил он, склонившись к его лицу. – Я хочу спросить тебя кое о чем, и ты должен честно мне ответить. Не бойся говорить правду… Не бойся Максима. Я не позволю ему причинить тебе вред. Понимаешь?
Тони неуверенно кивнул и настороженно уставился на Егора. Тот вздохнул, собираясь с мыслями, и спросил встревоженным шепотом:
- Он обижает тебя? Максим, я имею в виду.
Тони то ли испуганно, то ли изумленно округлили глаза и так усердно помотал головой из стороны в сторону, что каштановые пряди волос тут же растрепались. Егор взял его ладони в свои защитным, незнакомым ему доселе жестом и спросил так же тихо:
- Он заставляет тебя заниматься проституцией? Заставляет продавать себя таким, как я?
Тут Тони не был столь категоричен. Сначала нахмурил лоб, обдумывая вопросы Егора, и сразу стал выглядеть серьезнее и старше, потом уверено покачал головой, отрицая эти предположения, и вывел на простыне пальцем: «мой выбор».
Егор тоже нахмурился. Все складывалось совсем не так, как он думал.
- А ты хотел бы уйти отсюда? – спросил он. – Покинуть Клуб навсегда и больше никогда не заниматься тем, чем ты занимаешься сейчас?
Тони бросил странный взгляд за его спину, но через миг снова посмотрел на Егора. В очередной раз уверенно помотал головой и вывел на простыне: «не могу», «болен». Потом неожиданно прижал ладонь к сердцу, блеснул глазами и добавил: «люблю».
Понятно было, что он говорит о своей болезни, и Егор решил уточнить еще кое-что, хоть и знал, что для Тони подобные вопросы могут быть неприятны.
- А если я помогу тебе вылечиться? Если я найду для тебя хороших специалистов, и они помогут тебе?
За этими словами последовал очередной странный взгляд через его плечо. Егор догадался, что Тони смотрит в зеркало, скрывающее служебную комнату для наблюдений. С этим стоило разобраться чуть позже, ведь, солгав раз, Максим продолжал лгать постоянно, и в эти минуты он мог спокойно наблюдать за ними, хоть и обещал не делать этого. Тогда опасливые взгляды Тони сразу становились понятными, потому что говорить открыто на глазах у своего хозяина он явно не мог. Егор хотел оглянуться в поисках этого вездесущего вуайериста, но тут Тони посмотрел на него с затаенной грустью и вывел быстрыми пальцами: «не лечится», «не уйду» и снова «люблю».
Егор откровенно расстроился. Он не совсем понимал, к чему было это «люблю», но к нему самому оно явно не относилось. И раз Тони отказывался идти с ним, Егор не мог заставить его. Тот, к слову, совершенно не выглядел сумасшедшим и, когда писал ответы, был абсолютно уверен в своей правоте, а значит, Егору не оставалось ничего другого, кроме как отступиться и не мешать Тони жить так, как тот хочет.
