Эта неожиданная ассоциация, будто вожжами, внезапно подстегнула Егора. Одним махом даже не отправила – швырнула его в объятья оргазма. Он тихо замычал, вскинул бедра, чтобы быть как можно ближе к влажному, соскальзывающему с него телу, и кончил себе на живот, выпуская заполошно быстрые горячие струи.
Мастер сделал еще несколько рывков кулаком, выцеживая из него все до капли, и когда Егор наконец иссяк, сразу же резко отпрянул. Соскочил с кровати, гулко ударив голыми ступнями об пол.
- Э-эй! – неуверенно позвал Егор, у которого язык уже заплетался от усталости.
Пока он с удивлением слушал свой сиплый голос, рядом раздалось громкое, какое-то свирепое шебуршение. Вслед за ним послышались быстрые злые шаги, резко хлопнула дверь, и Егор, судя по свалившейся на него тишине, остался в комнате в полном одиночестве.
- Ну вот! Обиделся, что ли? – пробормотал он с легкой досадой, когда понял, что Мастер и не думает возвращаться.
Издал тихий вздох.
– И с чего бы профессионалу так обижаться? - проворчал Егор. - Что я такого сказал или сделал?
Сперма на животе постепенно остывала и начинала неприятно стягивать кожу. Разморенный оргазмом Егор поерзал с недовольством и принудительно собрался с мыслями.
- Сам виноват! – сердито фыркнул он, как будто Мастер все еще был в комнате и мог его услышать. – Сам же завел, а нормального секса так и не предоставил, и я как клиент имел полное право на недовольство.
Дверь открылась, и прозвучали совсем другие – тяжелые, спокойные шаги.
- Станислав? – спросил Егор.
- Да, это я! – ответил тот. – Сеанс закончен. Сейчас я вас освобожу.
Станислав снял повязку, и Егор заморгал, привыкая к свету после целой вечности полной темноты. Пока он щурился, Станислав быстро развязал его руки. Егор сел, растирая запястья. Посидел немного, встал с кровати, вытерся салфетками, обнаруженными на столике рядом, и начал не спеша одеваться. Тело было немного скользким от масла, но большая его часть уже успела впитаться в кожу, и Егор смог спокойно натянуть брюки, не рискуя при этом испортить их.
- Надеюсь, Мастер смог доставить вам удовольствие! – с легкой вопросительной интонацией произнес Станислав.
- Было неплохо! – признал Егор. – Но ничего сногсшибательного. Так Максиму и передайте.
- Передам! – кивнул Станислав. – Не беспокойтесь.
Егор застегнул пуговицы рубашки, надел пиджак и повязал галстук. Педантично расправил узел и повернулся к Станиславу.
- Спасибо за работу! – кивнул он. – Всего хорошего!
- До свидания, Егор Максимович! – сказал Станислав спине удаляющегося клиента.
- «Было неплохо!» – возмутился Максим, когда за отчитавшимся Станиславом закрылась дверь кабинета. – Я, блядь, чуть ноги ему не задрал и не трахнул, так завелся, а он говорит: «Было неплохо»! И что это за нахальство и бескультурье такое – подъёбывать Мастера во время сеанса, когда тот пытается доставить тебе удовольствие?.. А ты, оказывается, большой любитель поговорить в постели, Дальский. И особенно тебя прорывает под это дело на всякие едкие гадости! Я его облизываю, как могу, понимаешь ли, грудь его волосатую целую, а он хохмит, мерзавец. Нет, ну, где это видано?
Максим окинул кабинет разъяренным взглядом, выискивая, кого бы убить. Никого, естественно, не нашел и, закончив этот мрачный круг, уперся глазами в свои голые ноги. Те торчали из-под распахнувшегося чуть ли не до паха халата и устало вытягивались по ковру. Над ними четко определялся немаленький такой бугор, скрытый плотной махровой тканью. Максим шевельнулся, пытаясь сесть ровно и не сползать на ковер вслед за ногами. Почувствовал, как головка принципиального, мнящего себя колом члена больно трется о халат, зарычал и сполз еще ниже.
В этом кресле он сидел с тех пор, как прилетел в кабинет после сеанса с нахалом Дальским и просто физически не мог заставить себя подняться и добраться до ванной или кровати, хотя ему было необходимо и то, и другое. Но кое-что для него в этот момент было важнее чистоты и сна. За время сеанса он распалился до предела, но кончить так и не смог, потому что Егоровы насмешки не давали ему расслабиться. Грубиян Дальский получил удовольствие, да еще и посмеялся над ним, но сам даже и не думал терять свое ледяное самообладание. Это было оскорблением для Максима, который всегда считал себя хорошим любовником и, сильно постаравшись, мог довести партнера до настоящего исступления. Вот он и сбежал так быстро, потому что уже не мог спокойно смотреть на самодовольную наглую рожу Егора. Боялся, что вмажет тому в полную силу и отправит в отключку, а потом придется долго объяснять конкуренту, кто и за что сломал ему челюсть.
Конечно, при работе с клиентом об удовольствии Мастера обычно речи не шло, но Максим, давно не занимавшийся сексом как работой, не привык оставаться с каменным стояком, когда тело под ним уже вовсю балдело и растекалось от неги. Сволочь Дальский даже слепой, как крот, и беспомощный, как младенец, и тут умудрился его качественно обломать. И счет к нему рос с каждым днем буквально на глазах и в геометрической прогрессии.
