Егор напряг ногу, когда почувствовал, что еще немного, и он просто начнет выть от этой долгой, щекотной, очень возбуждающей ласки. Снова попытался пнуть Мастера, чтобы прервать это форменное издевательство. Зацепил вскользь скулу и даже успел победно усмехнуться, но Мастер с неожиданной быстротой увернулся и перехватил коварную ногу обеими руками. Крепко и довольно болезненно сжал пальцами голень, обездвижив тем самым противника. Сильно куснул за сухожилие, принимая его вызов, и Егор сорвался – зарычал, взбрыкнул всем телом, желая освободиться, но Мастер сразу выпустил его и отодвинулся, оказавшись вне пределов досягаемости.
На какое-то время он затаился, и Егор даже пожалел, что отвлек его от всех этих извращений. Как бы он не сопротивлялся, как бы не ворчал, эти хитрые ласки имели волшебную силу. Член как встал по стойке смирно без посторонней помощи, так и продолжал с нетерпением стоять. Ожидал, бедняга, когда же на него обратят внимание. В паху распирало и тянуло все сильнее. Тело, привыкшее к активным действиям, настоятельно требовало валить кусачего соблазнителя и трахать его до бессознанки, но Егор, к сожалению, ничего не мог сделать для того, чтобы удовлетворить это требование. Связанные руки не позволяли ему принимать какое-либо участие в сеансе релакса, поэтому он решил пользоваться тем, что было у него в наличии, и, прокашлявшись, подал недовольный голос:
- Все это, конечно, прекрасно, но я уже устал от долгих игр! – проворчал он и безапелляционно добавил: – Я требую свой оргазм!
Ответил ему вздох, очень похожий на разочарованный, и прежде, чем Егор понял, что произойдет дальше, Мастер рывком оседлал его.
Егор замер и прислушался. Слегка сдвинул колено в сторону. Прижался к Мастеру плотнее и понял, что тот возбужден не меньше него самого. В доказательство этого член Мастера при следующем же движении слегка мазнул по бедру, и на кожу Егора упала вязкая теплая капля.
- Тебя так заводит обсасывание чужих ног? – полюбопытствовал тот. – Да ты и правда знатный извращенец!
Сказал и довольно оскалился, впрочем, ему недолго предстояло радоваться этой браваде.
Егор сдавленно охнул, когда Мастер без дальнейших прелюдий обхватил его член пальцами, смазанными все в том же массажном масле, и начал дрочить быстрыми сноровистыми движениями. Каждый раз, достигая головки, тот прокручивал кулак и, казалось, оглаживал таким образом каждую проступившую под нежной кожей венку. Егор предпочитал кончать, находясь при этом внутри партнера, и успел немного отвыкнуть от обычной незатейливой дрочки. Но тут вдруг вспомнил, как это было в далекой юности, рассмеялся хрипло и едва успел подавить стон, когда Мастер прихватил в ладонь мошонку и стал настойчиво разминать ее в такт скользящим по члену пальцам.
- Что - сам тоже любишь вздрочнуть, а? – прошептал с усмешкой Егор, не смея говорить в полный голос. - Демонстрируешь недюжинный талант и завидный опыт!.. Черт! Я будто в школу снова вернулся. Чувствую себя сопливым подростком…
Член сильно сжали. Егор разом захлебнулся словами и даже на миг испугался, что Мастер решил отыграться за его насмешки. Но тот вместо того, чтобы оторвать ему кое-что очень важное, лег на Егора всем телом, прижался бедрами и обхватил широкой ладонью уже два радостно прильнувших друг к другу члена. Сделал пару пробных движений, выбирая оптимальный темп, и дрочка снова набрала свои прежние обороты.
Ощущения Егора усилились вдвойне. Чужая плоть, такая же твердая и горячая, как его собственная, терлась, утыкалась в живот мокрой головкой и все обильнее капала смазкой. Приглушенный чавкающий звук разносился по комнате после каждого рывка жесткого кулака. Егор, без веской причины краснея ушами, очень внимательно слушал его и так же внимательно ловил ускоряющееся дыхание Мастера. Чувствовал, как быстро бьется в чужой груди сердце, отгороженное от него лишь тонкой, несущественной преградой из кожи, ребер и мышц. А Мастер терся об Егора бедрами и животом с таким неистовством, будто хотел высечь огонь меж их телами. Оба они дышали горячо и прерывисто, смешивали дыхание и разделяли его на двоих.
Егор не привирал, когда говорил, что чувствует себя неопытным подростком, потому что эта их страстная возня очень напоминала ему суетливый перепихон двух старшеклассников, которые, спрятавшись от взора родителей, предавались тайком своему первому, самому сладкому греху. Как те школьники, впервые познавшие силу желания, они терлись, вздрагивали и тихо пыхтели без единого стона, будто боялись, что их могут ненароком услышать строгие взрослые. И в этот миг каждый их толчок, каждое скольжение, каждый вздох были такими же простыми и естественными, какими они были в той далекой, почти забытой Егором юности, которую он вспоминал с грустью лишь тогда, когда в его постели оказывались очень юные и безнадежно наивные любовники.
