Набрыкавшийся вдоволь Дальский угомонился, перевел дух и потребовал сорванным хрипящим голосом:
- Дай мне!.. Или отсоси нормально… Или сдрочи! Сделай, блядь, уже хоть что-нибудь, иначе я скоро свихнусь от всего этого.
«Нет», - вывел упрямый Максим на его груди подрагивающим пальцем. Выждал немного, пока бессильная злость чуть пригасит возбуждение Егора, и, собравшись с силами, снова припал к раскинувшемуся перед ним телу.
Провел кончиками пальцев по пятнам воска, сплошь усеявшим покрасневшую грудь и живот, недовольно поскреб их ногтями, пытаясь добраться кожи. Воск уже почти остыл, щедро облепив волоски на груди Дальского, и мешал даже гладить его, не то что целовать. Поразмыслив, Максим сильно сдавил бока Егора коленями. Зафиксировал его, чтоб тот не начал брыкаться.
Дальский крупно вздрогнул, но сразу присмирел, окончательно привыкнув к тяжести на своих бедрах. Дикий жеребец, принявший наконец своего хозяина, вот кого он напоминал в эту минуту. А с прирученным животным поначалу надо было обращаться строго и не давать ему поблажек, чтобы знал свое место и не смел кусать дарующую ласку руку.
Не теряя времени даром, Максим потянулся к столику и подхватил за рукоятку крупный охотничий нож с ровным, поблескивающим хорошей заточкой лезвием.
- Максим! Действуй очень, очень осторожно! – услышал он предупреждающий голос Станислава.
Махнул рукой за спину - дал понять, что услышал предупреждение. Прикусил язык и примерился к шее Егора прямо под кадыком. Даже линию провел в воздухе очень близко от взопревшей блестящей кожи. Потом беззвучно хмыкнул, отвел острое лезвие в сторону и аккуратно приложил его к груди чуть ниже ключицы.
- Что?..
Дальский застыл камнем. Даже дышать перестал, ощущая, как металл мертвенно холодит кожу. Как будто сразу догадался, что это, и Максим даже удивился, откуда у него могли быть такие специфичные для обычного, пусть и небедного человека познания.
Поколебавшись, он чуть приподнял нож, чтобы ненароком не поранить. Вывел пальцем на груди учащенно задышавшего, буквально задыхающегося от начинающего приступа паники Егора: «Верь».
- Как я, блядь, могу тебе верить? – зарычал тот. – Ты мне сейчас глотку перережешь, чего доброго, или в печень его воткнешь.
Максим с досадой закусил губу. «Верь», - опять вывел он прямо по бугоркам застывшего воска, а потом добавил: «Прошу». Егор еще какое-то время дышал, как загнанный в капкан зверь, но вскоре продышался и похоже начал успокаиваться, не чувствуя новых прикосновений металла.
- Хорошо! – зло прошипел он. – Надеюсь, я все же успею проклясть Максима, прежде чем истеку кровью.
Тот лишь устало улыбнулся в ответ, придавил плечо Дальского к постели, не позволяя ему двигаться, и робко коснулся лезвием ключицы. Чуть надавил - дал почувствовать легкий укол острия – и, не задерживаясь надолго на одном месте, провел лезвием вниз. Вместо того чтобы резать и пускать кровь, нож мирно и плавно скользил по коже, снимая застывшие капли воска вместе с увязнувшими в них волосками, да еще и попутно охлаждал ее своей сталью.
Дальский дернул уголок нервных губ вверх, довольно смело изобразив ухмылку.
- Принудительная эпиляция? - выдохнул он, стараясь дышать медленно и даже при вдохе не сильно приподнимать грудную клетку. - Ты, должно быть, шутишь!
Максим отстранил нож и вывел на его груди: «Не больно».
- Да уж, не больно! – фыркнул Дальский. – Только у меня сейчас упадет от таких «приятных» неожиданностей.
Максим едва слышно цокнул языком и в отместку за очередную злобную насмешку придавил лезвие чуть сильнее, так что кожа почти расступалась перед острием.
- Осторожно, – процедил ему в ухо Станислав.
Егор заткнулся и снова превратился в испуганную зачарованную статую, а Максим обхватил пальцами его обмякший ствол и начал слегка надрачивать, чтобы тот действительно не потерял своей упругости. Нежно погладил и перебрал яички, а ножом тем временем продолжал деловито снимать налет воска. Когда на теле Егора не осталось ни одного рыжего пятнышка, Максим отложил нож в сторону и с любопытством уставился на выбритую, ставшую теперь совершенно гладкой грудь. Такими же приятными на вид были живот и часть паха, а оставшиеся нетронутыми волоски сиротливо кустились вокруг члена. Брить Дальскому яйца в такой напряженной обстановке он все же побоялся. Тот сильно нервничал и мог дернуться в самый неудачный момент, а Максим не был настолько умелым брадобреем, чтобы не порезать его.
- Что теперь? Плети? – желчно поинтересовался Егор.
Мда, кажется, Максим медлил слишком долго, разглядывая в задумчивости свою работу, а Дальский быстро отошел от шока и наглел прямо на глазах.
«Хреновый из тебя вышел бы нижний, Егорка! - решил про себя Максим. – Никак не заткнешься и все диктуешь свои условия. Так что ласки Станислава действительно не для тебя… Можно было бы, конечно, немного попугать тебя плетью, чтоб неповадно было насмехаться над Мастером. Но, пожалуй, не сейчас».
