- И вам, герр Зойнер. Всего хорошего.
Воодушевленный сложившимися между ними прекрасными отношениями Егор распрощался с деловым партнером и пошел привычным маршрутом в гримерку примы. Виолетта встретила его, возлежа на своей любимой винтажной кушетке. Улыбалась рассеянной ангельской улыбкой, приходила в себя после оглушительного триумфа на сцене.
Пела она действительно хорошо, и Егор, как и многие другие зрители, в финале спектакля искренне кричал ей «браво».
- Иди сюда, Егор!
Тонкая жеманная ручка томно протянулась к нему, и Егор без колебаний пошел на ее зов. Сел рядом с Виолеттой на край кушетки.
- Ты была необычайно хороша, – улыбнулся он. – Надеюсь, букет роз, которые тебе передали, смог хотя бы частично отразить мой полнейший восторг от твоего исполнения.
- Да, - промурлыкала Виолетта. – Букет был очень красивый. Спасибо, Егор.
- Тогда, смею надеяться, следующий мой скромный презент тоже будет достоин твоего внимания.
Егор извлек из внутреннего кармана пиджака длинный узкий футляр и подал его диве. Та, вспыхнув на миг любопытными глазками, тут же приглушила их свет до легкой заинтересованности и с благодарным кивком приняла подарок. Открыла, будто нехотя, и вгляделась в ряд маленьких, блестящих, прозрачных, как слеза, камешков. Ее подкрашенный помадой рот удивлено округлился, а подведенные черным карандашом глаза ошеломленно расширились.
- Его-ор! – выдохнула она. - Ты меня балуешь. Я не могу…
Егор мягко накрыл ее руку ладонью, отнимая у примы ведущую роль в этой знакомой ему пьесе.
- Возьми его, Ви! – припустив в голос искренности, попросил он. - Это подарок от чистого сердца.
Виолетта позволила ему немного поуговаривать себя, но вскоре сдалась, и Егор смог застегнуть скромный бриллиантовый браслет на ее тонком запястье. Размышлял при этом о том, что за несколько месяцев ее отсутствия успел уже отвыкнуть от подобных игр. Однако это было стандартное поведение всех его женщин (да и некоторых мужчин), ведь все в жизни менялось, но бриллианты оставались незыблемой ценностью в изменчивом мире. Поэтому, чтобы достичь желаемого результата, Егору надо было всего лишь отыгрывать свою роль до конца согласно давно отработанных схем. Заплатить и получить то, за что заплатил - скучно и предсказуемо, но в свете последних событий эта предсказуемость радовала его, как никогда.
А вот Мастер, выбивающийся своим поведением из этих схем, беспокоил. Ухаживаний и подарков не требовал. Цветов - тем более. Не требовал ничего, кроме прилежного ученического послушания и ответного сильного желания. Не пытался охмурить Егора красивой внешностью, пылкими взглядами и сладкими речами. И вообще на протяжении всех сеансов был с ним скорее груб, чем нежен. Но вот эта - каждый раз внезапная, как выстрел - отчаянная щемящая нежность, что прорывалась из него сквозь плотный заслон профессионализма, перекрывала всю нарочитую грубость. Да и назвать грубостью то, что делал Мастер, было нельзя. Грубоватая нежность – вот что это было и вот каким видел, нет, ощущал его Егор.
В поведении Тони не наблюдалось ни грамма заискивания, наоборот, создавалось впечатление, что тот хотел отвратить Егора от себя, прогнать его как можно скорее. И именно это странное поведение пробуждало в том первобытное желание загнать такую строптивую, но лакомую добычу и насладиться ею до полного насыщения. Но вместе с тем хотелось не просто насытиться самому. Хотелось хоть грубо, хоть нежно – без разницы, но добиться от Мастера отклика, подарить ему неописуемый крышесносный оргазм и доказать тем самым, что Егор - хороший, чуткий любовник, несмотря на злоехидные, обидные заявления Максима.
Егор нахмурился, недовольно отслеживая ход своих мыслей, и эта смена настроения не укрылась от чуткой Виолетты.
- Что случилось, милый? – с волнением спросила она, наморщив гладкий лоб.
Егор вынырнул из недовольства, встрепенулся, сосредоточился на ее озадаченном лице и улыбнулся.
- Все в порядке, – ответил он и успокаивающе погладил ее ладонь.
Чтобы обосновать это утверждение, он аккуратно коснулся губами губ Виолетты, позволяя ей решить - принять этот поцелуй или же отказаться от него и всего того, что должно было за ним последовать.
Виолетта была страстной и умной женщиной. Приходил ли Егор с подарком или без - неважно - она в любом случае ему не отказывала. И в этот раз она, конечно же, ответила на этот краткий и ненастойчивый поцелуй - накрыла плечи Егора ладонями, раскрыла мягкие с привкусом карамели губы и, как только они слились в новом поцелуе, сразу задействовала талантливый язычок, непрозрачно намекая, что он может больше не сдерживаться и отпустить свои желания.
