После такой унизительной наглядной демонстрации Егор уже не мог отрицать очевидное. Он стал зависим. Мастер не шел у него из головы, причем с первого сеанса. Каждый раз возвращался туда зыбкой тенью по малейшему поводу. Был ощущением, запахом и вкусом, а если бы мог говорить, то был бы и звуком - тяжелым дыханием, надсадными стонами и хриплым криком. Этих звуков не хватало для полноты картины, как и запечатленного на сетчатке глаз изображения, но Егор радовался, что их нет и никогда не будет, потому что если бы он услышал их хоть раз, если бы увидел Мастера в деле, то скорей всего тут же пропал бы, причем безвозвратно.
Он уже забыл это чувство беспомощного глупого счастья, которое возникает, когда знаешь, что очень скоро встретишься с желанным, любимым тебе человеком, а теперь, спускаясь по лестнице в гардероб, отчетливо вспомнил его. Вспомнил, как сладко - точно так же, как в эти минуты - ныло сердце в далекой неопытной юности. Вспомнил и проклял себя за то, что позволил этому снова случиться. Ловушка захлопнулась, хотя он какое-то время самонадеянно полагал, что смог избежать ее. Максим пусть частично, но преуспел в исполнении своих коварных планов. Изловчился и бросил тяжелый, изъязвленный болезнью-ржавчиной якорь в море его спокойствия. Разбил кристально чистый лед, замутил воду, закрутил такой чудовищный водоворот, которого опытный в житейских делах Егор не мог предвидеть.
Получалось, что вся его многолетняя опытность пропала впустую. Не помогла Егору уберечься, и он снова наступил на те же самые, знакомые до последней царапины грабли. Но он не был бы собой, если бы сразу сдался. У него еще была возможность обрубить железную цепь и освободить якорь. Схоронить его на дне своей души и охранять этот клад, как кровожадное морское чудище. Но перед тем как начать действовать жестко, ему надо было как-то объясниться с Мастером, выяснить, понимает ли тот, что делает с людьми и конкретно с ним – Егором. Определить, чем хитрый паук Максим привязал Тони, и разорвать эти нити. И только тогда решать, как изничтожить сотканную им крепкую паутину. А для этого надо было встретиться с Мастером, и как можно быстрее. Да! Именно для этого! И совсем не потому, что пальцы жаждали прикосновения.
Добравшись до вестибюля, Егор достал мобильник. Мысленно собрался и набрал Максима, желая сообщить тому, что хоть и с опозданием, но он все же приедет на сеанс.
Тот не отвечал. Егор слушал долгие гудки вызова и мрачнел все больше и больше.
- Куда делась эта сволочь? – в раздражении рыкнул он. – Как надо, так его невозможно найти. Причем уже вторые сутки.
Сбросил вызов и набрал другой номер.
- Станислав? Добрый вечер. Это Дальский.
- Добрый вечер, Егор Максимович, - с легким удивлением ответил тот.
- Станислав, я не смог связаться с Максимом. (Он почему-то не берет трубку). Извиняюсь, что не предупредил заранее: у меня была важная деловая встреча, и я не смог из-за нее прийти на сеанс. Понимаю, что уже опоздал и никаких договоренностей о переносе у нас не было, но не могли бы вы организовать мне сегодня еще одну встречу с Тони? Конечно, час уже поздний, но если все получится, я обещаю оплатить все ваши неудобства в двойном размере.
Станислав молчал, и Егор сосредоточился, желая расслышать малейший звук, который тот мог бы издать.
- Ваша просьба несколько неожиданна, – произнес Станислав. – Мы вас, честно говоря, уже не ждали, и у Мастера, скорей всего, были другие планы. Но… Попробую договориться. Я сообщу ему, что вы готовы к сеансу, и пусть Мастер сам решает, сможет он вас принять или нет.
- Отлично! - Егор даже разулыбался, услышав его ответ. – Я подъеду в Клуб минут через сорок.
- Не могу ничего обещать, – охладил его пыл Станислав. - Но постараюсь все для вас организовать.
- Спасибо, Станислав. Буду очень вам благодарен. До встречи.
Договорив, Егор спрятал мобильный телефон в карман пальто и покинул оперный театр. Легким шагом сбежал по широкой парадной лестнице, сел в машину и покатил к Клубу. Убеждал сам себя, что едет туда лишь для того, чтобы поговорить с Тони и выяснить у него все подробности дела. Объяснял себе, что должен сначала получить всю возможную информацию, и лишь потом начинать действовать.
Но глупое, плюющее на опыт прожитых лет сердце не понимало таких рациональных доводов. Оно радостно трепетало в предвкушении скорой встречи с любезным ему Мастером. А такие же глупые ветреники-мысли вторили ему. Вместо конкретного плана действий они были наполнены возмутительно-приятными бестолковому сердцу чувственными образами.
Примечание:
1. Febris erotica - лат. любовная лихорадка.
========== Часть 11 ==========
Максим пытался работать.
