Как я уже говорила, мне выпало счастье общаться с бессменным капитаном «Ленина» Борисом Макаровичем Соколовым до самой его «внезапной и неожиданной» смерти в 2001 году. «Внезапность и неожиданность» жестко беру в кавычки, потому что если его смерть для кого-то и была таковой, то не для меня.
Вот вам только один эпизод.
Зайдя в очередной раз на «Ленин», бесприютно стоящий у одного из причалов мурманского судоремонтного завода, первым делом поднялась к капитану в каюту. Если он занят – хотя бы поздороваться. Борис Макарович сидел за столом, держа в руках лист бумаги.
Едва взглянув на капитана, я страшно испугалась.
За долгие годы общения каким только я не видела Соколова: и злым, и раздраженным, и глубоко опечаленным… Но того, что было сейчас, за много лет не видела ни я, ни, уверена, другие члены экипажа: какой-то просто синеватой бледности напряженное лицо и дрожащие руки.
Увидев мой испуг, капитан молча протянул мне лист бумаги, который держал в руках. Вижу, что это официальный документ с текстом на полстранички, из которого следует, что ведомственным органом, к которому приписан ледокол, принято решение о его утилизации в указанный срок. Стоит подпись одного из руководителей ведомства, печать, – все как положено.
То, что легендарный корабль все же не был разрезан на металлолом, объясняю, во-первых, тем, что «в нашей стране принятие дурных решений компенсируется необязательностью их исполнения», как сказал один умный человек; во-вторых, неимоверными усилиями множества людей – от президента Академии наук до младшего матроса экипажа «Ленина», бившихся за его сохранность. И в первую очередь, конечно, стараниями капитана.
Царствие небесное «замечательным» людям, что подписывали такие документы, но про «внезапную и неожиданную» смерть капитана помолчим. Больше десяти лет жить в таких обстоятельствах… Все, не могу больше об этом: даже сейчас болит душа при воспоминании об иссиня-бледной коже лица и дрожащих руках этого потрясающе сильного духом человека.
Ну уж что случилось, то случилось.
Слава богу, усилия многих людей привели к тому, что в мае 1999 года в Мурманске состоялось совещание по поводу переоборудования атомохода «Ленин» в музей истории отечественного атомного флота. Дело вроде бы сдвинулось с мертвой точки, хотя противостояние по-прежнему было очень сильным. Но вот, наконец, 5 мая 2009 года ледокол был приведен к мурманскому морскому вокзалу и началась работа по его преобразованию в выставочный центр. 3 декабря того же года, в день пятидесятилетия «Ленина», ледокол стал судном-музеем. И потому на нем, помимо музейных работников, есть и небольшой экипаж во главе с капитаном – Андреем Владимировичем Мартыновым.
«Ленин» очень быстро сделался, пожалуй, самым посещаемым туристическим объектом Мурманской области и уж точно – визитной карточкой Мурманска. Жаль одного: старый моряк ошибся (см. эпиграф к главе «Капитан»)… Уж больше двадцати лет с нами нет великого человека, знаменитого капитана. За эти годы построено немало новых ледоколов. Не то что атомный, как полагалось бы, – даже дизельный не назван простым русским именем «Борис Соколов».
Что же касается автора этих строк…
Как здорово, что жизнь нет-нет да подкинет радость посидеть за чашкой ароматного чая на родном корабле, в той же капитанской каюте, за тем же чайным столом…
Ледокол «Ленин» на Неве
Ледокол «Ленин» в Кольском заливе.
На заднем плане – ледокол «Ермак»
Ледокол «Ленин» на стапелях Адмиралтейских верфей
Спуск на воду ледокола «Ленин». 5 декабря 1957 г.
Первый экипаж ледокола «Ленин»
Первый капитан ледокола «Ленин» П. А. Пономарев
Капитан Б. М. Соколов и президент Академии наук СССР А. П. Александров
Спуск водолаза
Проводка судов ледоколом «Ленин»
Пост энергетики и живучести
Шлюпочная палуба
Ледокол «Ленин» во льдах Арктики
Столовая
Чаепитие с капитаном. Б. М. Соколов и В. Д. Веселовская
Капитан ледокола «Ленин» Б. М. Соколов
Ходовая рубка
Салон капитана
Каюта Б. М. Соколова
Ледокол «Ленин» на вечной стоянке в Мурманске
Внутренние интерьеры ледокола
Памятная доска в честь награждения ледокола орденом Ленина
Медсанчасть
