Теперь самое время предоставить слово другому действующему лицу этих замечательных, не побоюсь сказать, в чем-то поистине уникальных событий – капитану ледокола Борису Макаровичу Соколову: «Мы как раз готовились идти в Арктику. Гости на спасательном буксире подошли к борту, по парадному трапу поднялись на ледокол, Фидель тепло поздоровался с экипажем.
Все прошли ко мне в каюту, разделись. У Кастро, естественно, были охранники. Мне особенно запомнились двое: у каждого на поясе висели по две лимонки. Я, честно говоря, все поглядывал на эти лимонки: не дай бог сорвутся и покатятся по палубе.
Фидель говорит: “Капитан, а можно посмотреть ледокол?” – “Конечно, товарищ Фидель, пойдемте”.
Пошли. Первым я, за мной Фидель, Микоян, переводчик. И уже за нами – все остальные: кубинцы и члены экипажа, которые помогали рассказывать о ледоколе. Ходили по ледоколу часа два, на все вопросы гостей ответили.
В кают-кампании уже накрыты к обеду столы. Только мы повернули, чтобы туда зайти, вдруг вижу: через все кордоны пробивается Виталий Маслов – волосы всклокочены, пиджак нараспашку, рубашка из-под брюк вылезла – и вдребезги пьяный. И – с ходу: “Здравствуйте, Анастас Иванович! Здравствуйте, товарищ Фидель!” Те с Масловым здороваются, а он хватает Фиделя за рукав и начинает дергать со словами: “Товарищ Фидель, так я сегодня женюсь или не женюсь?”
Переводчик все это переводит, и Фидель спрашивает, чего хочет этот возбужденный человек? А я чувствую, что у меня внутри все закипает, и в голове одно: “Ну попадись ты мне завтра!..”
Пока Фидель раздумывал, чем он может помочь этому симпатичному человеку, быстро оценив ситуацию, включился Микоян. Все Маслова поздравляют, а Микоян говорит: “У нас сегодня вечером в гостинице “Арктика” будет прием в честь высоких гостей, и мы вас туда приглашаем. Приходите со своей невестой и всеми гостями, там и отпразднуем вашу свадьбу”.
Я говорю: “Анастас Иванович, я его знаю, он не согласится”.
Как я и ожидал, Маслов отвечает: “Спасибо, Анастас Иванович, спасибо, товарищ Фидель, но это мы вас приглашаем, приходите вы к нам. Наша родня столько наготовила на свадьбу – всем хватит и выпить, и закусить”. И тут же, обращаясь к Быстрову: “Юра, запиши им адрес”.
Мне было настолько смешно, когда все это переводили Фиделю, что я даже не стал “снимать стружку” с женатика, когда он вышел на работу.
Потом мы все-таки прошли в кают-кампанию. Обедали, наверное, часа три. Во время обеда я подарил Фиделю очень изящную, отлично сделанную модель нашего ледокола. Она ему, видимо, так понравилась, что до конца обеда он с ней не расставался, все время держал на коленях».
Продолжает рассказ Виталий Маслов: «Когда мы прорвались к Фиделю, он мне дико усталым показался. Ну да, как мы уже потом узнали, они же чуть не разбились при посадке.
На свадьбу к нам они не пришли, и зря. У нас стол был великолепный, наверняка лучше, чем у них в ресторане. А зарегистрироваться мы с Валей все-таки успели. И много лет счастливы».
Капитан: «На ночь кубинская делегация вместе со своим команданте расположилась на ледоколе. На полу в спортзале положили маты. Кубинцам очень понравилось, рядком они и улеглись. Фиделю мы отвели весьма комфортную каюту дублера капитана. Показав ему, что там к чему и пожелав спокойной ночи, я ушел к себе.
Где-то уже под утро я вышел посмотреть, все ли на ледоколе в порядке. Все было тихо. Увидав, что дверь каюты дублера капитана слегка приоткрыта, я осторожно заглянул в нее. Там все в порядке, постель расстелена, но Фиделя в каюте нет. Встревоженный, не случилось ли чего, пошел его искать.
Прошел по ледоколу – нигде нет. Зашел в спортзал и вижу: Фидель лежит среди своей братии, и все спят богатырским сном».
Мурманчане, как известно, частенько бывают в Санкт-Петербурге. И проездом, и специально приезжают – просто погулять по городу-музею. Изрядное уже количество лет назад, где-то в начале двухтысячных, мы с дочерью неспешно бродили по уютно-музейным улочкам Верхнего парка Царского Села, одного из самых изумительных мест в окрестностях Санкт-Петербурга. Любовались и ландшафтом, и великолепными скульптурными группами, установленными в парке.
Подойдя к одной из скульптур, увидели прикрепленную к ее основанию маленькую металлическую табличку, на которой мелкой вязью что-то написано. Вчитались. Текст на табличке гласил, что в создании и этой, и многих других находящихся здесь скульптур принимал участие специально приглашенный в Россию немецкий мастер гальванопластики Ганс Иоганн Гамбургер.
Что сделал для Санкт-Петербурга сам Ганс Иоганн, осевший в России, видят все, кто, проходя по тенистым аллеям, бросает хоть мимолетный взгляд на прекрасные скульптуры. Но вот о том, что в лице дальнего потомка Ганса Иоганна атомный ледокол «Ленин» получил лучшего в Арктике электрорадионавигатора, а два пушистых белых медвежонка – заботливого опекуна-воспитателя, знают немногие.
История стоит того, чтоб ее рассказать, что с удовольствием и делаю.
