Когда не стало отца, Лёше исполнилось четырнадцать лет. Его мать, школьная учительница Ольга Филипповна, потерю мужа сильно переживала. Набожная соседка посоветовала сходить в церковь, уверяя, что это облегчит и успокоит её душу. Она так и сделала. С тех пор регулярно стала посещать храм, потихоньку от всех отмечать церковные праздники. Она молилась за себя и за сына, чтобы обжигающее слово «безотцовщина» не коснулось его. Слава богу, мальчик рос спокойным, трудолюбивым, учился хорошо без лишних замечаний. К окончанию школы у него появилась, как и у многих мальчишек, неудержимая страсть к лётному делу. И даже неудачное поступление в училище не подкосило его. Всю зиму он готовился повторно сдавать экзамены.
А пока у Алёшки не выходила из головы эта блондинка-обходчица. С некоторым интересом он думал: «Как же она может назвать своё имя? Крикнуть? Но паровоз не перекричать. А как ещё? Да захочет ли она это делать?» Поезд мчался к знакомому месту. Алёшка стеснительно обратился к машинисту:
– Конрад Петрович, давайте посигналим обходчице на девяносто пятом.
Ларченко понял, почему суетился его помощник. Дело молодое, возражать не стал. Километра за полтора дал два коротких гудка и один длинный. Алёшка отложил лопату в сторону, выглянул из окна, увидел обходчицу с желтым флажком, а на зелёной траве, перед ней, были написаны крупные три белые буквы – АНЯ. Он радостно помахал ей рукой, а она улыбнулась ему в ответ.
В следующую смену он, надеясь на удачу сделал тот же трюк, к палке привязал бумажку с надписью: «А меня Алексей». Но, подъезжая к будке, увидел не Аню в розовом платье, а старого обходчика в форменной фуражке.
Алёшка расстроился, покрутил в руках палку с привязанной запиской, открыл дверцу топки и бросил её туда. Жадный огонь охотно поглотил бумажку, и через мгновение она сгорела. «Фокус не удался», – подумал он.
Своему другу, Петьке Краснову, он, конечно, рассказал о незнакомке с флажком. Но тот, со свойственной ему беспечностью, не придал этому какого-либо значения, легко отмахнулся:
– Да ладно тебе, не парься.
Вообще, жизнь Петьки – балагура казалась простой. У него были две страсти – голуби и гитара. На другое времени не хватало. Школу он окончил средне, только немецкий язык ему давался легко, чем он очень гордился. Однажды в солнечный выходной день, лёжа кверху голыми животами на крыше сарая возле голубятни, друзья с восхищением наблюдали, как в шелковой голубой выси белыми пёрышками кружили любимые голуби Петра.
– Лёш, всё спросить хочу, как же ты мог лопухнуться на экзамене в училище? – размышляя, спросил Петя. – Я ума не приложу, ведь ты математику знаешь лучше меня.
– Мне самому обидно.
– Я к экзаменам буду готовиться серьёзно, – выходя из раздумья, проговорил Петя. – Немецкий язык – дело нешуточное. А то вызовут меня, а я ни бе, ни ме – кому нужен такой студент?
– Я так на себя разозлился, когда засыпался.
– А если бы не засыпался, то, наверное, уже летал бы, как мои голубки, – Пётр, глядя в небо, неожиданно слегка приподнялся на локте. – Ты смотри, смотри! Пермский высоколётный приучает Кофейного турмана летать высоко. Во как он его! Во как! Голуби умные.
Алёшка, конечно, в этой стае голубей не мог распознать, где Кофейный, а где Пермский. А Петя думал, что это и есть его лучшая жизнь. Он не боялся потерять себя, любил рисковать, был верен дружбе с Алёшкой. В нём угадывалась какая-то бесшабашная мечтательность. Сдвинув тюбетейку на затылок, с убеждением говорил другу.
– Вот кому небо нужно – голубям! Там они чувствуют свободу своим крыльям. Без голубей небо – пустое, глазу не за что зацепиться.
Алексей проявлял уважительное отношение к увлечению друга, не возражал, но его воображение рисовало другую картину.
– А я думаю, что небо не может без меня, а я без неба.
– Вот ты, Лёшка, упрямый, один раз лопухнулся, мало тебе?..
– Я своё возьму, – упрямо проговорил Алексей. В его словах чувствовалась какая-то внутренняя уверенность.
Тающим от счастья голосом, натягивая брюки, Петя сообщил.
– Лёшка, по всему городу развесили афиши, что скоро в театре состоится выступление Леонида Утёсова. Я уже заказал у знакомой кассирши два билета, пойдешь?
Алексей был рад такому случаю. Он любил слушать песни любимого артиста и часто крутил его пластинки на патефоне.
– Конечно, пойду!
Дома мама не напрягала сына по поводу подготовки к училищу. Он сам, без напоминаний, всё свободное время направлял на зубрёжку общеобразовательных предметов. В этом смысле в нём замечалась скрытые воля и упрямство. «Вылитый отец», – глядя на сына, говорила мать.
