У справочной стойки мне подсказали, что Александра Лунева сейчас находиться в реанимации, и вход туда строго запрещен, и предложили мне подождать врача в коридоре. Через полчаса, которые длились вечность, ко мне вышел врач. Он дал не утешительный прогноз, сказав, что пульс еле прощупывается и состояние ее критическое, если в ближайшие сутки ничего не измениться, завтра утром она умрет. Врач похлопал меня по плечу и ушел. Я не веря, что такое может произойти, села на скамейку, и заплакала.
Шло время, я сидела в размышлениях, что же могло произойти, кто убил моего брата, вскакивая с места каждый раз, когда из палаты кто-то выходил.
Через примерно пять часов ожидания, вышел врач.
— Она очнулась, и зовет Вас. Можете пройти, только оденьте халат.
В палате стояло шесть коек. Четыре из них были завешены, в самой дальней лежал мужчина, он был подключен к аппарату искусственного дыхания. Мама лежала сразу напротив выхода.
Слезы, которые я обещала не показывать, при виде ее, все же потекли по лицу. Стоя у кровати, я смотрела, как мама дышит через кислородную маску, и гладила ее по волосам.
— Мамочка, я здесь.
Мама нашла мою руку и крепко сжав начала повторять мое имя.
— Да мама — это я, со мной все хорошо. Я рядом. — Мама улыбнулась мне, самой спокойно и умиротворенной улыбкой и единственная слеза скатилась по ее лицу. Спустя мгновение дыхание прекратилось, взгляд стал пустым, и умиротворенная улыбка навсегда застыла на ее лице. Я услышала пищащий звук аппарата и невольный крик отчаянья разорвал тишину больницы.
— Мамааа. — Тут подбежал врач и оттолкнув меня от кровати стал раздавать указания.
— Сестра электрошок срочно. И кто-нибудь выведите ее из палаты!
— Мамаа — Я никогда не думала, что могу так кричать. Голосом будто не своим, наполненным отчаянья и страдания, я звала своего единственного, держащего меня на этой земле, человека.
— Мама… — Меня взяли под руки две медсестры и потащили в сторону выхода. Я стала сопротивляться, и на помощь им пришел один из врачей. Они вытащили меня в коридор и усадили на скамейке. Пока доктор стоял и смотрел, чтобы я не сорвалась с места, одна из медсестер принесла стакан с водой и успокоительное лекарство. Как только врач убедился, что я перестала сопротивляться, он отпустил медсестру и сам вернулся в палату. Меня трясло, даже когда начало действовать лекарство, боль не прошла и истерия никуда не делась, она перешла, куда-то глубже и там обосновавшись, ждала своего часа.
Прошло еще минут пять, и из палаты вышел доктор. Без раздумий он направился прямо ко мне, что ни сулило ничего хорошего.
— Она была очень слаба, сердце не выдержало. Примите мои соболезнования.
Время в этот миг остановилось. Сердце сдавило, я упала на колени и согнувшись пополам дала свободу поглотившей меня истерии. Меня не могли успокоить больше часа. Я билась в конвульсиях, требовала дать мне увидеть мою маму. Даже загибала бред о том, что она еще жива, и они меня обманывали. В конце концов, мне поставили укол со снотворным и я уснула.
Проснулась я, лежа на кровати в одной из палат. Рядом сидела медсестра и мирно посапывала. Аккуратно, чтобы не разбудить ее, я выбралась из одеяла, и захватив свою одежду с кресла, вышла из палаты.
— Далеко собрались? — Рядом со входом в палату стоял темноволосый мужчина в белом халате.
— Что простите?
— Татьяна, я как ваш лечащий врач настоятельно рекомендую вернуться в палату. Вам сейчас необходим покой.
Я, все так же стоя в больничной рубашке, и с вещами в руках, отрицательно помотала головой.
— Простите доктор, мне нужно идти.
— Куда вам нужно идти? — Прекрасно осознавая, что как только я произнесу эти слова, то признаю, что смирилась с потерей, я все же сказала:
— Мне нужно идти готовиться к похоронам. Я должна достойно проводить в последний путь свою семью. — Доктор, внимательно посмотрел мне в глаза. Он сделал заметку у себя в блокноте и проходя мимо, тихо произнес: — Женский туалет прямо по коридору и налево. — Я кивнула. И направилась в указанную доктором сторону. Я не нашла свой чемодан, возможно он остался в палате.
Переодевшись, я первым делом направилась к себе домой. Возле подъезда меня окликнула Лидия Васильевна, соседка сверху. Она шла с авоськой в руках и увидев меня, была чем-то напугана.
— Танечка, здравствуй. Таня что с мамой? Я краем глаза видела, как ее увозили на скорой. Спустилась вниз и чуть сама инфаркт не схватила, вся ж квартира в крови.
— Здравствуйте, Лидия Васильевна. Она умерла.
— Ох, ты господи. Какой кошмар. Господи прости ее душу грешную. Женщина стала молиться и кланяться, а я не дожидаясь ее, вошла в подъезд.
