Я потерялась, растворилась, перестала существовать и твердо стоять на земле.
Только эти гудки разделяют меня и Рафаэля, и, кажется, сейчас состоится наш первый разговор после шести месяцев молчания.
Четвертый гудок, пятый… Он не отвечает.
-Дорогая, я слышала, что ты решила позвонить Рафаэлю? – в комнате послышались отчетливые шаги Мамы, – Надо было раньше думать. Боюсь теперь это проблематично. Он ведь подписал контракт и уехал работать в Китай!
-Он.. в Китае?! – с дрожью в голосе спросила я, и судорожно опустила руку, державшую телефон, вниз.
Если бы мне сказали, что он полетел на Марс, то реакция была такой же. Он далеко. Очень. Встреча – невозможна. Меня вдруг охватило жуткое не передаваемое словами отчаянье. Эта новость ошарашила и расстроила меня в разы больше, чем тот факт, что ему написала Алена.
От полной безнадежности я застонала. И все это услышали.
-Да, Татьяна рассказывала, что Рафаэлю предложили очень выгодный контракт. На год. И он снова уехал из страны. Я думала, ты знаешь. Все ваши инстаграмы, контакты. – продолжает объяснять Мама.
-Мы отписались друг от друга. Давно уже. – пролепетала я и, развернувшись на пятках от стены места своей дислокации, где я пыталась скрыться от всего мира, повернулась к близким.
Мое пришибленное выражение лица сподвигло Маму срочно сменить тему разговора.
-Так, прекращаем хандрить! Тема Рекардо остается в прошлом году. Дорогая, у меня есть на примете другой молодой человек, служащий из Папиной фирмы. Такой галантный, такой брутальный, такой ах, а не мужчина.
-Мам! – крикнули мы одновременно с Аленой.
-Ладно, ладно, ищи теперь сама. – засмеялась грудным смехом Мама и хлопнула в ладоши. -Все по местам, девочки, продолжаем праздник! Столько еще всего надо сделать!
Последующие три часа пронеслись очень быстро. В предновогодней суете родные не давали мне соскучиться и остаться наедине со своими упадническими мыслями. Но когда я ушла принарядиться в свою комнату, то поплотнее захлопнула за собой дверь. А затем, ударившись спиной о стену, сползла на пол, обняла колени и дала волю слезам.
Захлебнулась от злости к самой себе, впала в отчаянье от обстоятельств. Меланхоличная грусть от несбывшейся любви захватила меня в тиски. Я беззвучно зарыдала, сотрясаясь всем телом.
О, как я была несчастна. Какая я одинокая, жалкая, никому не нужная. Слезы горечи скатывались по щекам водопадом, и я только успевала вытирать их пальцами.
Через десять минут все же удалось успокоиться и взять себя в руки. Поднялась и направилась к своей дорожной сумке. Достала из нее мой новогодний наряд. С облегчением вздохнула, хоть что-то радостное за сегодня – золотое платье совсем не помялось. Оставалось только его надеть.
Увидев себя в полный рост, осталась довольна. Платье, что я успела вчера вечером купить было короткое, обтягивающее, с широкими бретельками, и треугольным вырезом, опускающимся до ложбинки груди. Подчеркивало все нужные места – ноги, руки и декольте, а золотые пайетки создавали впечатление, будто я сияю.
Волосы оставила распущенными, решив не заниматься укладкой. Подвела глаза, подрумянила щечки и добавила цвету губам.
На руки одела широкие браслета, в уши маленькие серьги. На шее оставила кулон с сердечком и розовым камушком. Пусть рядом не будет Рафаэля, но будет хоть что-то от него. На мне.
Держа в руках бокал шампанского и смотря на бьющие куранты, я, встречая первые минуты Нового года, от всего сердца загадала желание. Оно оказалось очень спонтанным, решительным и слегка сумасшедшим.
Хочу увидеть Рафаэля Рекардо. Хочу обнять его и откровенно поговорить. И я очень хочу его поцеловать.
Выпила бокал залпом. С надеждой и с замиранием сердца. Желание обязательно сбудется, вопрос только когда. Как долго мне придется ждать его реализации – может, лет двадцать?
Поставив свой бокал, Алена бросается к елке, и как маленький ребенок начинает безудержно разбирать подарки, раздавая сюрпризы, спрятанные под слоями подарочной бумаги, всем присутствующим.
Мне достаются новые духи, новая косметичка и набор инструментов от Папы Игоря. Недоумеваю, зачем он мне нужен. Папа отвечает абсолютно серьезно: «В доме должен же быть молоток, уверен, что у тебя в квартире нет». Очевидно. Нет мужчины – нет инструментов. Теперь инструменты будут.
В час ночи, когда я уже подумывала о том, чтобы двигаться в стороны своей холодной постели и разделить остаток ночи в компании пуховой подушки, у меня раздается телефонный звонок.
-Привет Питер, с Новым годом! – прозвучал на том проводе веселый голос Леры.
-Привет, Лер, я так рада тебя слышать! И тебя я тоже поздравляю! И твоего мужа! – с энтузиазмом стала тараторить я в ответ.
-Спасибо, я желаю, чтобы ты в этом году тоже вышла замуж! – заявила моя жизнерадостная подруга. -Чтобы нашелся безумец, который захотел бы прожить всю жизнь с такой занудной развратницей.
-Ха-ха. Спасибо. – хихикнула я, слыша в трубке громкие звуки музыки, – Где вы отмечаете?
-В Шизель. Представляешь? В этом пафосном местечке. Да никогда не поверишь, кого я встретила в этом ресторане.
