-Пойдем. – раздраженно произнесла я и поспешно подала свою ладонь Рафаэлю. Выбирая между диалогом с тетей Дианой об ее алкогольной зависимости и моим боссом-ловеласом, которому я в детстве по словам моей Мамы признавалась в любви (стыд и позор!), и от которого стоило по совету его же сестры мне держаться подальше … я, вдруг, выбрала последнее.
Пока мы пробирались по темноте зала к освещенному софитами танцполу, Рафаэль умело переплел мои пальцы со своими, и я, впервые за вечер поняла, что не ненавижу его.
Нет.. Хоть я и не могла сама себе точно объянить, что ощущаю, но это была далеко не такая жесткая неприязнь, которая наполняла меня в начале праздника.
Потому что... моя память сохранила отрывки, того, как мы уезжали с дня рождения Кости. Со слезами на глазах я смотрела в окно машины, в которую меня с силой затолкала Мама, и видела, что Эль бежит следом. Бежит! Разве можно поверить, что тот, кто столько лет назад отчаянно, пока совсем не выбился из сил, наивно догонял нашу машину, лишь затем чтобы остановить меня, превратился в надменного самуверенного начальника отдела продаж NLC?!
Для наблюдающих со стороны зрителей, этот танец выглядел очень целомудренно. То, как далеко друг от друга мы стояли, словно четырнадцатилетние стесняющиеся школьники, то, как мы отвели глаза в стороны, то, как мы лишь, изображали покачивания в такт,-совсем не походило на тот разврат, который мы устроили на корпоративе.
Но… целомудренным, этот танец, черт возьми, совсем не был, потому что теплые пальцы Рафаэля лежали на моей обнаженной коже, касаясь выреза на спине и обжигали меня. Какова температура тела у этого парня? Она явно зашкаливала выше среднечеловеческой! Моя спина была готова расплавиться от его жара. В прошлый раз от его рук меня спасала легкая полосочка костюма, а сейчас же Рафаэлю открывался полный доступ к моей.. невинной гладкой и бархатистой коже.
Но почему, стоило мне только пообещать себе, что он больше до меня не докоснется, я позволяю ему это делать, да еще и с явными одобрительными взглядами со стороны моих родителей, танцующих рядом?! Ах, если бы только пришел Кирилл, я бы стояла рядом со своим любимым, а не с самоуверенным выскочкой, с которым, как оказалось, нас связывает не купленный за двадцать тысяч танец, а очень приятное детское прошлое с пятнадцатилетней выдержкой.
Он первый нарушил наше молчание и тихо проговорил, пододвинувшись губами к моему уху.
-Очень странный вечер, да?
-Угу. – ответила я не раскрывая рта. Диалог я не хотела начинать.. но он четко угадал мои мысли. Ощущения были весьма и весьма странными.
-А еще думал не прийти на этот праздник... думал будет скучно. Такое бы пропустил. Сенсация за сенсацией! Ради того, чтобы узнать о тебе правду, прийти стоило. Ты, оказывается, признавалась мне в любви. Да моя самооценка после двойного падения снова растет.
У него почти получилось меня рассмешить.
-Я этого не помню. – фыркнула я, словно надутый ежик, - Да и мне было восемь лет. А ты.. вообще бежал за нашей машиной, пытаясь остановить меня.
-Как жаль, а я не помню этого.
Разговор прервался на пару секунд. Я даже обрадовалась паузе и продолжая кое-как топтаться с ноги на ногу, всей душой надеялась, что скоро эта бессконечная грустная завывающая песня закончится, и, найдя какое-нибудь оправдание для своих родственников, я поспешу домой.
-Ты ведь не узнала меня, да? – вдруг, наклонился он снова ко мне и прошептал на ухо, заставляя вновь оценить аромат его дорого пряного парфюма.
-Нет. –твердо ответила я.
-Я тебя тоже не узнал на работе, а сейчас вспомнил... Вероника. Ты просила тебя называть именно так. Тебе не нравилось имя Ника. Ты хотела быть только Вероникой.
...
Ошарашенная его словами, я чуть не споткнулась об его ногу.
Как это было возможно… спустя столько лет.. Он помнил?! ...
Да, был у меня пунктик. Я любила свое полное имя – Вероника. Мне не нравилось не Ника, не Никуля, не Никочка, не уже тем более Вера, которым меня умудрялись величать некоторые парни. Доказывать кому-то, что меня зовут Вероника мне просто надоело, и я смирилась, разрешая, сокращать свое имя как кому угодно. Но саму себя я продолжала называть исключительно именно так. И он помнил… Да даже Кирилл, когда обращался ко мне не как к Зае, использовал сокращенный вариант.
Нет.. Он не увидит моего сметения. Подумаешь? Человечкая память загадочная штука – я вот, тоже помню то, что не хочу, например, что наш преподаватель по философии ходил с этикеткой на очках, ну и что?
Взяв себя в руки, я попыталась привести себя в свое обычное уравновешенное сдержанное состояние.
