И с каждой минутой наши желания становились все откровеннее. Касания превращались в разряд тока, а мы – в два оголенных провода, которых коротит друг от друга, но без этого порою болезненного контакта не видать ни искр, ни этого дьявольского пламени, о которое грелись наши заиндевевшие души.
– Блядь… – я хрипел, пытаясь остановить свою отъезжающую, как последний вагон электрички, крышу, потому что просто сходил с ума! Ночка сверкнула безумием в чёрных глазах и стала медленно опускаться на колени. Её красные ноготочки впивались в кожу груди и рисовали линии вплоть до паха. Розовый язычок коснулся вскипающей плоти, исследуя каждую пульсирующую венку и чувствительную головку.
– Гребаный экибастуз!
Эта женщина дала себе слово убить меня. Ей Богу!
– Все! – захрипела она, ничком падая на кровать. – Я больше не могу…
– Это статья, Ночка. Всё же это статья, – я забыл, как дышать! Смотрел, как под её вздымающейся грудью, истерзанной моей колючей щетиной, бьется нежное сердце, как пылают красные припухшие губы, как из глаз льются слёзы бессилия, и чувствовал счастье.
Одним движением подмял её под себя, переплел ноги и рукой зарылся во влажные от пота волосы, понимая, что это мой новый любимый аромат. Мы оба позволили себе это безумие, зная, что нас разделяет пропасть. Она бесконечна. В ней тонет все хорошее, оставляя лишь дерьмо реальности и ворох непрощённых обид.
Но ещё я понимал, что глупо думать о том, что было двадцать лет назад. Это словно бесконечность серых дней, уже не имеющая никакого смысла! И важнее всего сейчас не просрать то, что у меня есть. А есть у меня короткий миг счастья, подаренный судьбой.
– Жене позвони, а то волнуется… – перед тем, как вырубиться, прошептала Ада.
– Педрила-мученик там поди рыдает… Не боишься, что заблудится в своем величии и не вернется к тебе?
– Ненавижу, Рай!
«Люблю, мой Ад…» – мог сказать. И она могла услышать. Но я не сказал. Лишь крепче обнял, чтобы не сбежала.
Утро было не таким безмятежным, как вчерашний отруб. Нас выключило так, что проснулись мы, только когда полуденное солнце превратило комнату в сауну. Лежали кожа к коже, я чувствовал, как между нами образовывалась испарина, но не мог отпустить. Ада ворочалась, пыталась вытянуть голову, чтобы вздохнуть, а я вновь душил в себе желание свернуть ей шею.
Где эта ебучая грань между любовью и ненавистью?
Да вот же она!
Прямо между нами…
И когда мы рядом, прижимаемся так, что невыносимо дышать, то и чувства эти смешиваются, даруя терпимость, смирение и счастье. Горькое, пересоленное и с каплей смертельного яда. Но счастье!
– После вчерашнего ты просто обязана выйти за меня, – заметил, что Ночка не спит. Притворяется, думая, что я не замечаю, как она нежно целует пальцы моей руки.
– Ещё вчера ты посадить меня хотел, – она улыбнулась и смахнула слезу.
– Я и посадил. И сверху, и снизу, и даже в коленно-локтевой.
– Ненавижу, – она рассмеялась и затаилась, как птичка, пытаясь выбраться из клетки.
– Ладно, хотя бы кофе сваришь? – я через «не хочу» разжал руки, позволяя Ночке выбраться из своих объятий, и то только потому, что самому нужно было сбросить это наваждение, а то, и правда, за брюликом стартану от её очарования. Нельзя!
– Это – пожалуйста, – Ада на удивление легко вспорхнула с кровати. Она даже не пыталась спрятаться, потянулась, будто нарочно демонстрируя шикарность своего силуэта в рассеянных сквозь золото штор лучах солнца, и пошла к окну. Раздвинула портьеры и распахнула дверь на террасу, впуская свежесть воздуха. После вчерашнего здесь стоял густой запах секса и страсти. И, наверное, эта комната уже никогда не станет прежней… Наверное, не осталось ни единой поверхности, где бы не отпечаталась задница Адки. Её запах останется повсюду, и даже хлоркой не смыть его. Никогда…
– И побыстрее, – я вскочил следом и пошёл в душ, понимая, что одно неловкое движение, и вчерашнее с лёгкостью превратится в день сурка. А что? Педрила-мученик нас не найдет, от голода в современных условиях подохнуть просто невозможно, а значит, можно и превратиться в сексуальных отшельников.
– Рай, твой телефон просто монстр, – в дверь поскреблась Ада. – Мой сдох ещё вчера, а твой до сих пор орёт.
– Хер с ним, – я протянул руку, затягивая её под душ. – Давай не возвращаться в реальность, и просто помолчим? Тишина, Ночка…
