– Вот только не надо меня виноватой делать! Никто не сделает мне больнее, чем взгляд сына, смотрящего на одноклассника, которого из школы забирает отец. Никто. Ясно? Я через всё прошла уже. Мне не страшно ни осуждение, ни голод, ни бедность. Вам меня нечем пристыдить, кроме как упущенных возможностей. Вот только и я пожертвовала многим, чтобы сейчас вам не было стыдно за внука. Димка такой… Он копия Раевского. Копия! И если у вас есть хоть одна мысль о его виновности, то можете её сжечь! – я вскочила и стала расхаживать по газону, который мы уже изрядно вытоптали. – Просто примите факт, что внук есть. Нам ничего от вас не нужно. Ни статуса, ни фамилии, да и ущерба вашей репутации мы уже не причиним.
– Дураки… – шептал отец Дениса, смотря в небо, где постепенно растекалась голубизна утреннего неба. Вдруг телефон, зажатый в его руках, ожил. Мужчина вздрогнул, вскочил на ноги и ответил на вызов. – Говори, Васильев. Да? Да… Да!!! Хорошо, – он закивал, возвращая влажный взгляд в мою сторону, затем быстро поцеловал жену в макушку. – Вареников уже обрадовал, что Ляшко написал заявление на Дениса, грозится лицензии лишить, мы в курсе.
Мои ноги подкосились, я буквально рухнула на землю, чем вызвала панику. Мужики отбросили кофе и рванули в мою сторону. А я лежала пластом, глотая раскаленный воздух. Он лишится любимого дела… Ляшко не отступится! Не отступится! Впивалась ногтями во влажную от росы траву, загребала землю и скулила. Из-за меня. Из-за меня…
Правда. Ему же так нужна была правда!
Вот только что от этого? Рухнувшие возможности сына, разрушенная карьера Раевского и мое растоптанное сердце. Я всё равно не смогу смотреть в глаза людям, которых предала, уехав отсюда. Тогда какой смысл говорить правду?
Ничего она не стоит. Ничего. Только боль несёт.
– Ночка, – Каратик схватил меня на руки и вновь усадил на скамейку. – Успокойся! Ты что, Раевского не знаешь, что ли? Если этот мудак разбил морду Ляшко, то значит, выгода сильно перевесила риски. Рай никогда не делает опрометчивых шагов. Никогда! У него продумано все на две жизни вперёд.
– Адель, – отец Дениса протянул мне бутылку воды. – Денис уже давно не мальчик, я уже со счёта сбился, сколько раз хоронил карьеру сына. Но он каждый раз выгребал из болота. Они там вместе, поэтому просто давай дадим им время?
– С Димкой?
– Да, – отец кивнул и сел на корточки. – Я не буду судьей для тебя. Наверное, я скажу это впервые, но давай доверимся сыну? Костя прав, если этот гадёныш решил угодить в обезьянник, то у него были весомые причины.
Голова шла кругом. Все меня спрашивали – неужели я не знаю Раевского? А я его не знала! Вот настоящего и не знала. Помнила мальчишку, с которым была счастлива, а с тем мужчиной с острым как лезвие взглядом я не была знакома.
Он меня пугал своей пронзительностью, этими медленными выверенными движениями и таким видом, будто всё обо всех знает.
– Прошу прощения, что отвлекаю вас от семейной драмы, но раз уж я тут, то как бы тоже имею право голоса. Родственнички, просто примите факт, что у всех есть сын, есть внук, и есть куча проблем, с которыми нужно разобраться в первую очередь. Кстати, мне тут птичка на хвосте принесла, что у Ляшко взяли отпечатки, – Мятежный снова сидел на своём кресле и ловил ртом орешки. – И вот незадача… Они совпали с теми, что на пакете с наркотой. Упс…
– Сука, Рай! – заржал Каратик, опускаясь рядом со мной. – Он теперь раскатает Ляшко…
Раскатает. Раскатает…
В голове билось это слово навязчивой идеей.
– Доверься, Ада, – шептала Надя, обнимая меня за плечи. Сестра плакала, отчаянно шепча так, чтобы никто не услышал. – Давай вместе доверимся ему? Мы так долго верили не тем!
– Мне нужно их увидеть, – я встала и посмотрела на Мятежного, расплывшегося в самой дружелюбной улыбке. – Слава, я знаю, что ты можешь всё.
– Рай сказал, что кастрирует меня, если я пущу тебя туда. Сиди, Адель. И жди. Сейчас начнётся самое интересное, – он посмотрел на часы и развернул свой стул так, чтобы было видно центральный вход в здание. И оказался прав…
Мы сидели в полной тишине до тех пор, пока в крошечное окно не вползли первые лучи рассвета. Как было жаль… Между мной и моим взрослым сыном было всего три метра, наши руки лежали на пыльном бетонном полу, выпав из решёток, что разделяли нас, но по факту между нами была пропасть. Гигантская. Тёмная. Полная тайн, лжи и упущенного времени.
Я корил себя за упертость, за то, что бросил поиски, что не додумался искать Ночку по фамилии отца, что так просто сдался. Понимал, что никто не дал бы мне гарантии, что мы с Адой прошли бы через все это время, но зато у меня бы был сын! Он бы не ютился по углам, не жил в мыслях, что его бросили. И у меня были бы корни, дом. Я все это время скитался, пытаясь найти опору, то самое дно, от которого можно оттолкнуться и всплыть на поверхность, чтобы выдохнуть обиду, злость и любовь, что продолжала жить в моем сердце, несмотря на утекающие годы, и вдохнуть надежду, что ещё не всё потеряно.
